А Митька – чечен подскочил, как ужаленный:
– Какие поблажки? Еще чего! Что заслужит, такое и будет к ней отношение.
Дядька Савка от неожиданности даже вздрогнул, но ничего не сказал. На другой день Чечен уехал, а Савва, Ирини и Федор пошли к дядьке. Он приглашал.
Как раз в тот момент жена Саввы молилась в комнате перед образами. Что нашло на подвыпившего дядьку Савку, но он бросился на нее с ножом: дескать молится она, чтоб он скорее умер. Просто ненормальная выходка! Может смерть сестры Наталии так повлияла?
С трудом удержали его племянники, выбили из рук нож, уже приставленный к горлу кричащей женщины.
Очень неприглядная получилась картина, Савве было неловко перед Ирини.
Вообще дядька у них был шебутной, если не сказать с какими-то отклонениями. Неуживчивость его проявлялась во всем: не имел ни одного друга, окружающие его вообще недолюбливали за грязный злой язык, за необоснованные нападки. С жены, сущим ангелом, пил кровь ежечасно, с детьми не находил общий язык, так же, как и с племянниками.
Еще живя в Адлере, поехал он как-то в Краевско-Греческий починить ружье, а греки-Трапезундейцы напали на него, хотели за старые грехи (немало девок там попортил) мозги вставить, а он наставил на них испорченное ружье, сказал, стрелять будет. Ну те, думая, что ружье исправное, отстали от него, а то неизвестно чем бы могла закончится эта встреча.
Право слово, Савва Алексанриди стеснялся, что он носит имя своего дядьки. Вот ведь его мама Наталия и дядя Савва – брат и сестра, а если сравнивать, то земля и небо.
Небо, конечно, мама.
Похоронив мать, Савва решил переехать с женой на станцию Шокай. Митька-чечен пока был на похоронах успел уговорить своего брата."
"Через две недели они с Ирини переехали в Шокай. Это была маленькая станция в три раза меньше Осакаровки, представляющая из себя поселок из пяти улочек с рядами низких, почерневших от времени деревянных домов. Некоторые были огорожены, как и в Осакаровке, плетневыми заборами. По улицам, как положено бродил скот: и свиньи, и козы, и бараны, и коровы, и телки.
Гагакали белыми островками гуси, крякали пестрые утки, и кудахтали линялые куры. Иногда можно было услышать всхрапывание лошади, тянувшую подводу. В Шокае, как утверждал брат, работа на лесопильном заводике была не тяжелой и платили нормально. Савва любил работать с деревом. Население Шокая в основном составляли русские, но и греков было немало. Всего-то обитало там не более сотни человек.
