«Интересно, – думал Савва, – казахский поселок, а казахов нет. Интересно…». Зато было много ссыльного люда. Митькина работа была возить на легковой машине директора завода. Сюда он попал потому, что Марусина семья жила здесь и у них была хорошая пристройка к дому, где разрешили разместиться Марусе с мужем и дитем. У их знакомых тоже была времянка, которую сдавали за копейки. Ирини не хотелось уезжать от родных, хотя ехать с Шокая до Осакаровки всего ничего. Но Савва уговорил возможностью пожить вдвоем, без сестры и младшего брата.
В самом деле, хотелось пожить самостоятельно. Ирини была на девятом месяце беременности, но с помощью Саввы принялась обустраивать запущенную времянку: побелили, отмыли окна, вымели везде паутину, повесили марлевые занавески, отскребла деревянные некрашеные полы.
И стало более – менее сносно жить в этой «дырке» как ее называла Ирини. Она плохо набирала вес, но радовалась, что тошнота ее больше не мучает. Ела плохо, хотелось арбузов, а где ж их взять, тем более в январе? Перед Новым Годом, Савва ездил с братом в Караганду купил яблок, слив, орешков.
Хоть немного отвела душу. Теперь вот пригласили на греческую свадьбу на Рождество.
Ирини не хотела идти: уж очень давил ребенок внутри, живот был внушительный. Но Савва уговорил, напомнил, может, на свадебном столе будет соленый арбуз.
– Ну ладно, пойду. Я и на соленый согласна! Хорошо, что здесь рядом, а то б не пошла.
– Если что, я тебя приведу назад, не беспокойся, – заботливо пообещал муж.
– Мне кажется, я сегодня рожу, – говорила Ирини надевая широкую салатового цвета сатиновую кофту поверх черной штапельной, собранной на резинке, юбки.
– Ну на кого я похожа? – говорила она расстроенно, глядя в небольшое зеркало в пошарпанной деревянной рамке, висящем на стене.
– Красиво выглядишь, как может выглядеть красивая беременная женщина, – успокаивал Савва.
Ирини бросила на него укоризненный взгляд, как бы говоря: «брось молоть чепуху!» Ей казалось, что он насмехается над ней.
Свадьба была веселой и уже заканчивалась. Савва играл самозабвенно, все танцевали так, что казалось, вот-вот пол проломиться. По крайней мере половицы трещали. Ирини сидела рядом с Марусей Токарской, на лавке у стены и притопывала в такт ногой, разглядывая людей. Народ здесь был, конечно, отменно бедный. Но сегодня они вытащили свои редко надеваемые наряды и выглядели все, как на подбор празднично.
