Ирини знала, что такое «черный воронок», но никогда его не видела. Один раз промчался где-то вдали по дороге такой и брат, Генерал, показывая пальцем крикнул ей: «Смотри, «черный воронок», но она так и не успела его разглядеть.
– У нас тоже папа сидел, но только везли его не на «черном воронке», брат рассказывал его со многими другими, повезли на грузовой машине. – Ирини вздохнула. – Потом его, больного, отпустили. Но он не долго прожил.
– Знаю. Царство ему небесное. – Свекровь опять перекрестилась, – Савва обещал, как только вернемся в Адлер, будет искать концы насчет отца.
– Голос свекрови пресекся, и она тяжело вдохнула воздуха. – Но я уже Митю не увижу. Смерть моя не за горами.
Сердце Ирини жалостливо сжималось:
– Ничего не известно, может, еще пойдете на поправку.
Свекровь иронически бросила на нее усталый больной взгляд и отвернулась.
Она умерла от гангрены ноги за три месяца до рождения первой внучки. Ирини не плакала на похоронах, но очень сожалела о ранней смерти свекрови.
Редкой души была мать Саввы. Рассказывали, что перед войной, когда она с детьми и мужем, начальником гаража, поселисась на территории дорожно-эксплутационного управления, там им дали домик недалеко от гаража, и греки, спускавшиеся с гор, находили приют у нее, перед тем, как направиться в город по своим делам. Сама же София ходила полуголодной, отдавая еду этим посетителям. Потом, через несколько лет, Ирини узнает от Саввиной двоюродной сестры, как золовка Рая издевалась над ней, называла дурнушкой, что, по ее мнению, брат ее, Дмитрий, явно был слепым, женившись на ней.
Что свекровь из-за этого немало слез пролила. Что всю жизнь ее любил некий Павло Феодориди, красавец – мужчина, один из первых учеников ее мужа, Дмитрия Федоровича Аликсандриди. «Вот тебе и пожалуйста, – думала Ирини, – не красавица, а, как любили ее. Правильно говорит баба Нюра: «Не красавица славится, а кто кому нравится». И я ее любила и уважала. Половину бы такого уважения было б у меня к Савве.
Странно все как-то в этой жизни!»
* * *"
"Дмитрий Александриди и Муся Токарская зажили своей жизнью. Правда, он не регистрировался с ней, и новорожденный сын носил Мусину фамилию. Митьку-чечена устраивало это. Уж слишком шустрая у него была жена, а он не любил над собой никакой команды. Недаром его прозвали Чеченом. Иногда удивлялся, как это он мог дать ей над собой власть? До того доходило, что в ссорах она могла обозвать его черножопым.
