Но именно эта нарочитость и эдакая еле заметная жеманность в движениях вызывала во мне стойкую ассоциацию этого индивида с геями. Конечно, это было не так, хотя… Ну да ладно, может, это так у меня защитная реакция на предполагаемого врага срабатывает.
Но хорошо, хорош… Даже у царевны глазки заинтересованной заблестели. А уж о фрейлинском курятнике и говорить нечего.
А рядом с первым вышагивал второй, очень и очень интересный мужской экземпляр, в глазах которого нет-нет да и мелькала некая то ли смешинка, то ли хитринка.
Не такой высокий, как его друг, он тем не менее притягивал взгляды не меньше. Эдакий брюнетистый обаяшка, чем то похожий на Алена Делона в молодости.
Ох и подозрительные типчики …
Однако, насчет их подозрительности переживала похоже только я одна. Потому что все окружающие меня дамы разве что не захлебывалась восторгом обсуждая проходящих мимо мужчин, а шли они медленно, успевая при этом поглядывать по сторонам.
Внезапно, взгляд брюнетистого остановился на мне и даже немного задержался, удивившись, видимо, моей выделяющейся моське.
Ну не было на ней написанного приличествующего экстаза и восторга. Его пристальный взгляд меня удивил, и я приподняла одну бровь во вполне читаемом вопросе: «Чего уставился?» — Тот тут же чуть наклонил голову обозначая поклон и продолжил свой путь.
Н-даа, и почему у меня возникает стойкое ощущение, что этих лисов запускают в наш курятник не зря?
Приветствие прошло вполне штатно, а потом начались танцы. Первый танец, как и часто до этого, достался Диме.
И нам удалось немного побеседовать.
— Евдокия Поликарповна, вы сегодня особенно прекрасны! Как, впрочем, и всегда! — проговорил он улыбаясь.
— А вы, как всегда, не скупитесь на комплименты. — Ответила я довольно улыбаясь в ответ."
"Все же я сегодня наряжалась тщательнее обычного, и слышать столь лестный отзыв в свой адрес было особенно приятно. Дело в том, что я, по своему субъективному мнению, почти достигла того веса, в котором мне было психологически комфортно.
Нет, я и раньше любила себя со всеми достоинствами и недостатками фигуры, однако, в той, прошлой жизни я никогда не была полной, даже наоборот, подчас слишком худой. А потому лишний вес где-то подсознательно воспринимался, как нечто временное. Ну, не нарастало раньше на мне ничего лишнего при всем желании, а тут сразу почти два лишних центнера веса! Сейчас же я хоть и не была стандартом современности, однако мои теперешние округлые формы меня вполне устраивали.
