Не успела Софья закончить разговор со скорой, как в оставшуюся открытой дверь вошли двое полицейских, а потом как-то незаметно кухня превратилась в сцену детективного сериала.
Вспышки фотоаппаратов, куча полицейских и криминалистов, слова, слова, слова…
— Гражданка Круглова, нужно ответить на несколько вопросов."
"Полина вздрогнула, подняла голову и уставилась на одного из тех безликих и бессмысленных полицейских, что наводнили квартиру. Он стоял перед ней, заслоняя собой выключенный телевизор. Старенький телевизор, еще с выпуклым кинескопом, от которого, казалось, через десять минут просмотра начинают вытекать глаза.
— Что? — спросила Полина.
— Где вы были до того, как…
— Да вы рехнулись, что ли?! — послышался еще один голос.
В комнату вошла Софья. Полицейский неодобрительно оглянулся на нее.
— Девушка. Не мешайте работать.
— Эта девочка только что лишилась матери! — Софья бросилась к Полине.
— Я понимаю.
— Нет! Вы — не понимаете! Хотите кого-то допрашивать — допрашивайте меня, а она просто вернулась домой, как обычно.
Она ничего не знает! Оставьте ее в покое.
— А вы, получается, что-то знаете? Почему вы оказались здесь?
— Потому что Ильичев отравился и умер сегодня на съемках, вот почему я здесь! — сорвалась на крик Софья. — Потому что Наташа не знала про яд, ее смена заканчивалась. Она просто дождалась, пока Ильичев отфутболит блюдо, и забрала эти чертовы пирожные! А я не смогла до нее дозвониться, и…
— Вот как, — усмехнулся полицейский. — «Просто забрала».
То есть, по-вашему, это в порядке вещей — «просто» тащить домой все, что плохо лежит?
— Не смейте! — взвилась Софья. — При дочери — как вы можете такое говорить? Вот, так и знала, что вы… Хорошо, что я осталась. Не слушай его, Полиночка. — Она обняла Полину за плечи. — Твоя мама — святая женщина. — И снова, на глазах обретя силы, набросилась на полицейского: — Этому надутому козлу Ильичеву, у которого и так денег — куры не клюют, теперь, небось, памятник поставят! Медалью наградят посмертно! А Наташа, значит, — «все, что плохо лежит»? Да вы знаете, сколько она получала? Знаете, как ей за эти гроши впахивать приходилось? А говорить теперь все будут только про эти несчастные пирожные…
— Пирожные, — услышала вдруг Полина свой голос.
Софья и полицейский повернулись к ней.
— Что, простите? — спросил полицейский.
— Опять. Эти. Пирожные, — прошептала Полина. — Надкусанные тортики… Остатки десертов… Я никогда их не ела.
