Так ее называла мама, рассказывая о милой, трудолюбивой и приветливой «девочке». В каком-то смысле Сонечка повторяла судьбу самой мамы — приехала в Москву издалека и пыталась пробить себе дорогу самостоятельно, без поддержки родственников и богатых любовников. На этой почве они с мамой, вероятно, и сдружились. Хотя по возрасту Софья была ближе к Полине, чем к маме, максимум лет на десять старше. В общем, для мамы — «девочка», конечно.
— Она ведь должна уже быть дома, — тем же упавшим голосом пробормотала Софья.
— Зашла куда-нибудь, — пожала плечами Полина и вставила ключ в скважину. — Обычное дело, может, в супермаркете в очереди застряла или решила пешком пройтись…
Ключ не поворачивался. Это могло означать лишь одно: дверь закрыта на верхний замок. Верхний замок использовали в основном как задвижку, закрываясь изнутри. Он и работал как задвижка: просто перемещаешь металлический штырек, и все.
— Странно… — тихо сказала Полина и вставила в верхний замок другой ключ. — Может, мама в ду́ше…
Ну конечно же — в ду́ше.
Как можно, вернувшись с такого пекла, не смыть с себя весь этот кошмар?
Ключ повернулся, дверь открылась. Софья тяжело дышала за спиной Полины, как насильник в темном переулке. Полина поежилась от такой ассоциации и открыла дверь.
— Мам? — крикнула она, войдя внутрь. — Ты дома?
Туфли мамы уж точно были дома. Стояли под зеркалом в прихожей. И сумка висела на вешалке, где всегда. Свои туфли Полина поставила рядом с мамиными.
Дверь в ванную была приоткрыта, а из щели выглядывала темнота.
Точно не в душе…
— Ма-а-ам? — Полина прошла в комнату (может, мама прилегла, плохо себя чувствует?). — Тут к тебе с работы…
Но в комнате было пусто. А из кухни донесся вскрик. Полина бросилась туда и замерла на пороге.
— Мам? — прошептала она.
Мама лежала на полу. Рядом с ней на коленях стояла Софья и дрожащей рукой пыталась нащупать пульс.
Руки, ноги… все тело как будто налилось свинцом. Полина не могла заставить себя пошевелиться.
Ладонь Софьи исчезла из «кадра».
Послышалось какое-то шуршание. А потом:
— Алло! Алло! Второй Печатниковский проезд, семнадцать, квартира тридцать два. Здесь женщина умерла. Приезжайте скорее…
13
В одно мгновение мир попросту рухнул.
Полина сидела в комнате на диване и смотрела перед собой невидящим взглядом.
Сколько прошло времени с тех пор? Всего ничего, или — целая вечность.
Вечность, которая вместила в себя и истерику, и пришедшую после нее апатию.
