Голова все еще кружилась, саднили места импликаций на плечах, а старая одежда так раздражала, будто он не в своей стерильной кровати спал, а по крайней мере свинарник убирал.
Там же, в ванной, природник подлечил себя, убрал синяки, с мрачным восхищением отметив, что успешно притворяющийся лопухом Март бьет так, будто работает не придворным магом, а лесорубом. На всякий случай накинул ещё пару щитов и с тяжелым чувством потери направился в полуразрушенную гостиную. Если бы дурной Мартин не полез под щиты, можно было бы провести разговор спокойно.
Сейчас же, после его срыва, очевидно, что доверять ему больше не будут и предпочтут держаться подальше.
У входа в гостиную Макс остановился. Алекса не было видно, а на диване у стола, с видом довольного ребенка, которого кормят сладким, сидел Мартин. Вики, расположившись рядом, залечивала ему перелом. Хотя он и сам вполне мог позаботиться о себе.
– И как ты так ухитрился? – бурчала волшебница, ловко перебирая пальцами и укутывая руку блакорийца коконом из светящихся нитей.
– Сам не знаю, Вики, – легко врал Мартин в ответ, – похоже, когда через рощу к Максу пробирался, одно из деревьев меня таки-зацепило.
Виктория скептически посмотрела на синие отпечатки пальцев на опухшей руке, хмыкнула.
– Это я ему сломал, Вики, – ровно сообщил Тротт от двери.
– Не дура, поняла, – пробурчала она, тревожно и сочувственно оглядев его и снова опуская глаза.
– Я им все рассказал, – немного виновато объяснил барон. – Алекс ушел за жратвой. Вики, ай!
– Терпи, – Виктория закончила лечение и профессиональными жесткими движениями прощупывала руку друга.
Тот кривился, но смотрел на нее с умилением. Перевел обо всем говорящий, счастливый взгляд на Макса – тот поднял глаза к потолку и покачал головой. Вот же у кого-то заботы.
На столе рядком выстроились стаканы, бутылки с молоком, точно взятые не из его холодильника – таких запасов у него не было. Напротив инляндца за диваном открылось Зеркало, и из него шагнул Александр с огромным подносом, на котором были выставлены дымящиеся горшочки, блюдо с запеченным мясом, супница – и все это так умопомрачительно пахло, что организм тут же вспомнил, что не ел… сколько? пять дней? – и Макс едва не взвыл от голода.
Рот сразу же заполнился слюной. Свидерский поставил поднос на стол и, хмуро покосившись на хозяина дома, начал расставлять блюда. А Тротт усмехнулся, подумал-подумал, и направился на кухню за посудой. Раз собрались ужинать, значит все не так плохо, как он предполагал.
