Хиль Свенсен сдавленно выругался, повернулся к Игорю и, видимо, едва удержался, чтобы тоже не обнюхать его. Ноздри его раздувались. А король Демьян за медвежьим представлением наблюдал уже спокойно, только глаза были задумчивыми.
* * *– Что это было? – спросил Игорь уже в машине, когда они ехали в дом Свенсенов. Хиль странно взглянул на него, помолчал. И неохотно ответил:
– Когда мы оборачиваемся, молодняк так приветствует своих родителей, Игорь.
– Понятно, – невесело проговорил Стрелковский. Посмотрел в зеркало на Люджину – та сочувственно, без удивления улыбалась ему.
Тарья Свенсен встречала их у ворот нового дома – в старом, щедро политом кровью, она наотрез отказалась жить, и муж сжег его – и купил новый. Она пополнела, и выглядела куда здоровее, чем почти полтора месяца назад. Тепло поприветствовала гостей, пригласила к накрытому столу.
После очень уютного обеда женщины остались у стола – тихо беседовать о своем. А хозяин дома пригласил Игоря осмотреть двор.
И когда они спустились по лестнице, сказал тяжело:
– Я не полезу в твои тайны, друг.
И не беспокойся за Демьяна Бермонта. Ему все равно, кто отец его королевы, главное, чтобы она вернулась. Но лучше тебе пока к ней не приходить. Если это кто-то еще увидит из наших, пойдут разговоры. Не нужно этого.
– Я об этом уже подумал, – хмуро произнес Игорь. – Ты прав.
К вечеру они вернулись домой. Игорь Иванович молчал, Люджина не беспокоила его. Есть обоим не хотелось – и он, коротко извинившись, ушел в свой кабинет.
А капитан, на секунду опустив голову и устало потерев глаза, отправилась переодеваться.
Полковник снова тосковал и не хотел настроением своим ранить Люджину. Нужно было побыть в одиночестве и привести мысли в порядок.
Но в кабинете метания только усилились – и он украдкой, ругая себя, открыл ящик стола – и достал старую, выцветшую в красные и желтые цвета фотографию. Ирина, в легком платье и широкополой шляпе, на отдыхе в приморском имении Рудлогов, Лазаревом. Сидит на пляжном покрывале, изящно поджав ноги.
Молодая, хохочущая, с небольшим животиком – она беременна младшей, Каролинкой. Шляпа немного сбилась – потому что сзади мать обнимает маленькая Полина, и королева чуть повернула к ней голову, и они с дочерью смотрят друг на друга. Поле лет шесть, и распахнутый в детской улыбке большой рот сияет дыркой вместо переднего зуба, и волосы заплетены в куцые косички, и сама она в каком-то матросском костюмчике и шапочке.
