К моему ужасу и удивлению, у проклятого Вандерфилда оказалась не одна комната, а целых три! Три комнаты, раздери меня дубогрыз! У студента! Да вся наша квартирка в Котловине была меньше, чем помещение, в котором проживал один учащийся ВСА!
И каждая комната с набором дорогушей мебели. Святой Фердион, да мне даже прикасаться было страшно ко всему этому бархату, паркету, мрамору и лаку! Если честно, это были самые красивые помещения, которые я видела в жизни. И все новое, целое! Никаких трещинок на столе, сколов на ручках, потертостей на сидениях.
Изумительно. Если бы не злость, я, наверное, вообще не решилась бы прикоснуться ко всему этому великолепию. Но за плечом стоял и усмехался человек, от вида которого внутри поднималось что-то темное и яростное.
Стоило лишь вспомнить свое падение в реку, а потом долгую дорогу домой — как я шла, шатаясь и покрываясь ледяной коркой, — и всю мою нерешительность смыло студеной водой. Лекарь тогда удивлялся, что я выжила. Я и сама удивлялась — дойти в подобном состоянии сродни чуду.
Или магии. Верно, лишь благодаря случайно пробудившимся во мне силам, я и доползла в тот день. А если бы дар не пробудился? Если бы…
Так что терла и мыла я со злостью, поджав губы и пытаясь не смотреть в сторону хозяина. Вот только толку от этого было чуть. Стоило мне закончить, гаденыш приказал мыть заново. Видите ли, на полу остались следы от моих грязных ботинок!
— Да, и не забудь почистить ковер, — кивнул небрежно Вандерфилд.
Я — уже багровая от усердий и взмокшая, лишь зубами скрипнула.
— Он же чистый!
— Разве? — Вандерфилд с деланным удивлением поднял светлые брови, взмахнул рукой с бокалом, и на пушистый ворс полетели капли красного вина.
Я опешила, глотая все те оскорбления, что пришли мне на ум. Вина в нашем доме не водилось, но я хорошо знаю, как тяжело отмывать пятна от ягодного сока. А это примерно одно и то же!
Вандерфилд криво усмехнулся, внимательно глядя в мое пылающее лицо.
— Что-то не так? Тебе что-то не нравится? — почти ласково поинтересовался он.
Скрипнула зубами.
— Мне нужны средства для чистки ворса. Его нельзя мыть мылом, можно испортить.
— Испортишь — будешь выплачивать, — еще нежнее произнес этот гад.
Я тяжело втянула воздух. Выплачивать? Да этот проклятый ковер стоит дороже нашей квартиры в Котловине!
— И это касается всех вещей, — усмехнулся Вандерфилд. — Поняла?
Хотелось заорать «за что?» — но я снова промолчала. Глупый вопрос. Аристократы все такие — напыщенные и высокомерные.
