Это были не тряпки или ветхая одежда, а совершенно новая фланель!
Поразившись прихотям богачей, я набрала ведро теплой воды и вернулась в комнату.
Мой проклятый наниматель развалился в кресле и не сводил с меня прищуренных злых глаз.
— Ты так и будешь глазеть? — не сдержалась я.
— Ты сама сообщила, что неумеха, которая может что-нибудь испортить. — Вандерфилд потянулся к изящному столику, налил в пузатый бокал багровую жидкость, сделал глоток.
— Разве студентам ВСА разрешен алкоголь? — поразилась я.
Эш поднял брови.
— Тоже хочешь? Угостить?
— Я не пью, — буркнула я, отжимая тряпку и вешая ее на швабру. Поведение и взгляд Вандерфилда изрядно нервировали, я не понимала, как вести себя, и видела подвох в каждом его движении и слове.
— А зря, — парень качнул в руке бокал. — Такая гамма вкуса. Особенно со льдом. Лед придает особенный… изыск, знаешь?
Меня снова заколотило. Это он сейчас намекает? Или у меня мания преследования?
Отчаянно закатала рукава платья и принялась яростно намывать пол в проклятой комнате.
Главное, не думать о парне за спиной. Таращится, ну и в бездну его! Чтоб у него глаза сломались!
— А ты сзади ничего, — донесся задумчивый голос, который я уже ненавидела. — Как-то я не рассмотрел в первый раз."
"Швабра показалась раскаленной кочергой, и я ее чуть не выронила. В какой первый? На реке? Или сегодня? Что он имеет в виду? О чем говорит? Значит, все-таки помнит? Или нет?
Бездновы странники, да я так с ума сойду! Сжала зубы и с удвоенным рвением принялась тереть заново. Вандерфилд, к счастью, молчал.
— Готово! — разогнулась, поворачиваясь к хозяину комнаты.
Он сидел в прежней позе, кажется, даже вина в его бокале не уменьшилось. Но стоило мне двинуться к ванной комнате, чтобы оставить тряпку, ожил.
— Плохо, Аддерли. Ты оставила кучу пыли. Мой снова.
— Что? — завопила я. — Да я прекрасно отмыла! Ты врешь!
Вандерфилд отставил бокал и оперся локтями на колени, глядя в упор.
— Я вру? — мягко произнес он, делая упор на первом слове. И улыбнулся. Да так, что мне плохо стало.
— Что ты, я предельно честен. А пол грязный. Мой снова.
И вот тут все встало на свои места. Я смотрела на гада, гад смотрел на меня. И мы оба знали правду. Что год в ВСА окажется самым худшим в моей жизни.
* * *Сволочь аристократичная, бездушный сноб, гад белобрысый!
Сколько новых слов и определений я придумала для своего «нанимателя», пока драила его апартаменты! Правда, ругалась я в своей голове, понимая, что произнесу хоть слово — и мне же будет хуже.
