Так почему? Что означала ее смерть и жизнь для этих двоих?
И почему мой внутренний голос настойчиво твердит, что все не так просто, как записано в сухом отчете из архива?
Додумать не успела, за стеллажами раздался вопль смотрителя:
— Украли! Обокрали! Воры! Помогите!
Я подхватила сумку и бросилась на голос. Оказывается, пока я сидела, библиотеку наполнили другие студенты и сейчас все они испуганно толпились у стола библиотекаря. В дверях вертела головой удивленная Тензия Лебвест, а откуда-то из темноты показалась фигура Аодхэна.
"
"Я удержалась от простонародного желания поплевать через плечо. Вот же… только думала о разрушителе — и вот он!
— Что произошло? — властный голос профессора разрушения, кажется, привел смотрителя в чувство. И дрожащей рукой тот указал на стол между шкафами.
— Украли! Стащили! Архивный указатель стащили!
Толпа любопытствующих удивленно охнула.
Смотритель увидел меня и ткнул пальцем.
— Это все она! Она! Она стащила!
— Я?
Отшатнулась, смутившись от внимания окружающих.
— Господин Олди, — скучающе протянул Аодхэн. — Вы утверждаете, что книгу взяла эта девушка? Студентка Аддерли?
— Да!
— Архивный каталог весом в тридцать аров, который, насколько я помню, здесь размещали с помощью четверых здоровых мужчин? Ибо меньшее количество людей просто не смогло поднять сей фолиант?
Смотритель запнулся и начал наливаться багрянцем. В толпе студентов раздались смешки.
— Она его зачаровала и уменьшила! — нашел выход библиотекарь.
— Архивный каталог зачарован от зачаровывания, как ни смешно это звучит, — вздохнул Аодхэн. — Кажется, несколько лет назад вы обновляли чары, Тензия?
— Именно так, господин Аодхэн, — звонко подтвердила преподавательница. Выглядела она растерянной и встревоженной. — Я и госпожа ректор! Мы наложили заклинания против тления и порчи вредителями, как и на все книги архива. Ну и конечно, защиту от воровства. А в конце добавили запрет на любое постороннее вмешательство и новые чары.
В общем, обычная практика с академическим имуществом.
— Могла ли студентка обойти ваши заклинания, госпожа Лебвест?
Тензия скептически подняла брови и улыбнулась.
— Если это удастся кому-либо из моих учеников, думаю, придется уступить ему преподавательское кресло! — весело объявила она, и толпа рассмеялась. — За двенадцать лет моей практики такого не случалось ни разу!
Двенадцать лет? — удивилась я.
