Но тратить их я категорически отказывалась, сама не знаю почему. А тетя не настаивала, сделав вид, что забыла о чужом кошельке.
Так что я широко улыбнулась во весь рот и незаметно засунула бумагу в карман.
— Тетя, ты все неправильно поняла! Это список того, что мне выдадут на месте! Вот вечно ты так, не разобралась, а паники навела!
— Выдадут? — тетя выдохнула с облегчением.
— Ну да! — я беззаботно пожала плечами. — Это же столичная академия! Не переживай, все будет в порядке. И я хочу на обед пирог с печенью! Так что займись им, а я пока соберу вещи.
Подмигнула, проигнорировала внимательный и напряженный взгляд дяди и упорхнула в свою комнату. И там, за плотно закрытой дверью, снова достала список. Скрипнула зубами. Из всего перечисленного я могла позволить себе лишь набор перьев и пару тетрадей. Вот их-то и куплю в ближайшей лавке. А что делать с остальным — разберусь на месте.
Вещей у меня тоже оказалось мало. Платье, юбка с блузкой, чулки, туфли, белье. Свитер, связанный тетей. Одежда самая обыкновенная, без каких-либо зачарованных свойств или красот.
Все легко уместилось в небольшую сумку, еще и место осталось.
— Буду налегке, — оптимистично решила я. — А то мало ли, сколько эту сумку по этажам таскать придется?
И, кажется, только после этих слов я осознала, что действительно буду учиться в столичной академии! Уже завтра я войду в ее двери!
Сердце гулко ударило в ребра, коленки ослабли.
А взгляд упал на мужскую куртку. Подумав, я свернула ее жгутом и тоже убрала в сумку.
Наверное, привыкла к мягкой, льнущей к пальцам подкладке. А может, мне просто хотелось иметь в стенах чужой и высокомерной академии хоть одну дорогую вещь.
Кошелек зеленоглазого гада я оставила дома, засунув под кровать. Чтобы не было искушения воспользоваться.
Жизнь сделала кульбит, и мне придется научиться выплывать в бушующем море новых обстоятельств.
* * *Я проспала!
Впервые в жизни, между прочим!
Обычно я вскакиваю на заре, относясь к тому типу людей, которых принято называть «ранние пташки».
Но этой ночью уснуть удалось лишь далеко за полночь — то меня обнимала и тискала тетя, тоже осознавшая расставание с «дитяткой», то давал наставления дядя, то я сама пялилась в потолок, ворочаясь на кровати в своей комнате и размышляя о будущем.
А утром не смогла разлепить веки! Поэтому собираться пришлось впопыхах, отмахиваясь от ватрушек, которые норовила засунуть мне в сумку тетушка, и жертвуя полноценным умыванием-причесыванием.
