Раскину руки и полечу, прямо в это сияние. Я никогда не ощущала… подобного!
Боги, похоже, вино все же ударило мне в голову.
— Вот как? Полетишь в сияние… Ты такая…
— Глупая? — чуть повернула голову. И зря. Потому что смотрел Эш не на город, а на меня.
— Необычная.
— Ну да. Это Котловина. Очень необычное место. Мы там все такие!
Выразительно хмыкнула, пытаясь перевести все в шутку. Вандерфилд не улыбнулся и взгляда не отвел. Напротив, тот стал тяжелее и темнее.
— Может, все-таки объяснишь, зачем мы здесь?
— Хочу кое-что проверить, — отозвался он.
— Одну теорию. Не думай об этом.
Думать мне вообще становилось с каждой минутой труднее. И это почему-то напрямую зависело от сокращающегося между нами расстояния.
Эш поставил ладони на стекло, по обе стороны от меня. Так что мне поневоле пришлось прижаться к почти невидимой преграде.
— Страшно? — его шепот лизнул слух, как голодный зверь.
— Немного. — Я поежилась, убрала за ухо прядь волос.
— Не бойся. Это Колесо зачаровано. Никогда не ломается.
— Очень радует…
— Смотри, отсюда видно ВСА.
— Да.
И правда, вдали поднимались остроконечные башни академии.
— А вон там, над Министерством, парит механический змей. Видишь? Ты знала, что внутри него расположен пункт наблюдения за небом? Дозор, оповещающий о появлении опасности. Небесной паутины или безгрозовой молнии. Или даже летающих тварей Гряды. Такие змеи охраняют и границу.
— Я никогда об этом не слышала, — пробормотала я, запинаясь. Дыхание Вандерфилда щекотало мне висок.
И почему-то рядом с ним я ощущала себя совсем маленькой… Тонкой. Беззащитной.
— Зато часовая башня — самое высокое здание столицы. Даже выше дворца.
— Надо же…
— А вон там показывают спектакли на воздушной сцене, внутри зачарованного купола, по которому стекают звездные искры.
— Угу…
— В роще у Плоского озера до сих пор растут деревья предков, в которых когда-то они устраивали себе дома. Настоящие гиганты, а не деревья. Их осталось всего пара десятков, и ночами оттуда и сейчас выходят духи.
По крайней мере, так говорят. В детстве мы с друзьями пытались их поймать…
— Не знала…
— И я хочу тебя поцеловать, пустышка.
Я осеклась, проглотила свою очередную бессмысленную реплику.
— Ты сказал, что не прикоснешься ко мне.
— О губах речь не шла. Повернись, — хрипло приказал он.
Я замерла, уже не видя сияние города.
— Нет.
— Почему? Тебе понравится.
— Потому что в этом нет смысла. И это плохо заканчивается.
Втянула воздух и повернулась.
