Под левым глазом парня красовался желто-фиолетовый фингал, губа кровоточила ссадиной. И правая рука висела на перевязи!
— Томас! Что случилось!
Приятель улыбнулся разбитыми губами.
— Вот, теперь я немного покалеченный, Аддерли. Сама говорила, что девушки таких любят. Так что у меня появился шанс!
Я против воли рассмеялась и сразу нахмурилась.
— Дурак ты, Томас. Это… Вандерфилд? Это он? Надо пожаловаться, слышишь? Как ты теперь будешь писать? Надо в лазарет!
Парень махнул здоровой рукой.
— Ничего, Аддерли, переживу как-нибудь.
Да не волнуйся так, у заклинателей все срастается моментально, чары все раны латают! Да и кость мне вправили… Так что все нормально!
— Совсем ненормально! — возмутилась я. — Святые праведники, вот это фингал! Я могу тебе помочь? Понятно теперь, почему ты не явился на урок. Не хотел, чтобы Тензия видела?
— Тензия? — Томас вдруг задумался и как-то смутился. — Точно… Тензия. Не переживай. Это скоро заживет, и мне совсем не больно!
— Врешь ведь, — хмыкнула я, а парень снова смутился.
Я уперла руки в бока. — Это Эш, да? За то, что нажаловался на него?
— Не думаю, что дело в жалобе, — задумчиво протянул Томас. — Но… Знаешь, Аддерли, тебе стоит держаться от него подальше. Он же ненормальный! Совершенно!
— Я это знаю, — расстроенно прислонилась я к стене. И стало та-ак стыдно за вчерашний вечер! За то, что мне понравился поцелуй… Как же ужасно! И как я только могла подумать, что Вандерфилд может стать мне симпатичным? Сволочь он редкостная!"
"— Я его терпеть не могу! — совершенно искренне выдохнула я.
— Но что делать, он мой наниматель, Томас. Иначе мне не продержаться в ВСА.
Парень замолчал и нахмурился. Между бровей залегла складка.
— В таких контрактах есть пункт о переуступке. Другой студент может выкупить твой договор, Тина.
Я потерянно покачала головой. Хороший был бы выход, да только где мне найти такого студента? Который и мой контракт выкупит, и обращаться с помощницей станет нормально. В ВСА прислугу могли себе позволить лишь неприкосновенные или просто дети богачей.
А среди них я нормальных не видела!
Так что придется терпеть белобрысого гада до конца учебного года.
Кстати, о нем.
— Томас, — я поднялась. — Скажи, если я могу тебе чем-то помочь. А сейчас мне надо бежать, извини.
Парень кивнул, продолжая хмуриться. А я ощутила, как закипает внутри злость. Да что этот Вандерфилд себе позволяет? Да как он смеет? И хочется рассказать кураторам, да вот только… себе же дороже.
