— Томас?
— Я беспокоился, Тина, — выдавил щенок.
Ничего, теперь причин для беспокойства у тебя прибавится. Я обещаю.
— Спасибо! — выдохнула она так тепло, что моя жажда убийства значительно возросла. А потом схватила щенка за руку. Я уставился на их ладони.
— Со мной все… хорошо.
— То есть вы, Тина Аддерли, утверждаете, что студент Вандерфилд не причинил вам ни морального, ни физического вреда? — насмешливо прищурился смотритель.
Пустышка прикусила губу, не глядя на меня. Я же смотрел в упор. Ну, давай, скажи.
Пожалуйся на меня. Расскажи, что я делал пять минут назад. Откажись от нанимателя. И уже завтра вылетишь из академии.
— Нет, — выдохнула она. — Не… причинил.
— Как скажете, — разочарованно протянул смотритель. — Грин, вам штраф за ложную жалобу и похвала за бдительность. Аддерли и Вандерфилд — штрафы в двадцать синов за беспорядок в столовой. С каждого! Доброй ночи!
Ковыляя, старик удалился.
А Тина вдруг сунула свой жакет щенку, закатала рукав рубашки. И приложила диск, который сжимала в руке.
— Ты хотел узнать уровень моих чар, — поджала она губы. — Смотри.
Я покосился на чаронометр.
— Восемь, — протянул презрительно, увидев результат.
Тина смотрела растерянно и, кажется, удивленно. А потом медленно кивнула и снова взяла щенка за руку.
Совсем глупая. Просто совершенно безмозглая пустышка!
— Да, кстати, — уронил я, рассматривая свои ногти. — Завтра ко мне зайдут друзья. И нам нужна м-м… прислуга. Подносить напитки и закуски. Так что вечер у тебя занят.
— Что? Я не буду прислуживать твоим… приятелям! — охнула она.
Ресницы снова влажные, и меня это беспокоит… Да что за хрень!
— Еще как будешь, — смотрю в ее лицо, а вижу скрещенные с щенком руки. — Завтра в шесть.
— Завтра я еду домой, — хмуро сказала она.
— Мне плевать, — сказал я.
Глава 19
— Тина, с тобой точно все хорошо? — неловко спросил Томас. — Я увидел, как тебя уносят из столовой. Но пока нашел смотрителя, пока написал жалобу…
Я рассеянно кивнула. Губы саднят от жадных поцелуев, щеки горят… И руки чешутся придушить того, кто во всем этом виноват!
— Все в порядке, — вздохнула я.
Остановилась резко посреди пустого коридора.
— Томас, торжественно заявляю, что ты не скучный зануда. Ты благородный, честный, смелый и вообще невероятно замечательный!
— Я? — Томас покраснел, потом побледнел. И забормотал растерянно: — Да ладно тебе, Аддерли, я же ничего не сделал… Вот если бы выбил дверь и с кулаками, а так… всего лишь нажаловался смотрителю.
