Отказывает? Мне?! Нищенка из Котловины? Значит, обжиматься по углам с каким-то щенком-первокурсником можно, а со мной — нет? Злость выжгла жалкие остатки моего разума.
— Нет? — голос царапает наждаком…
— Нет.
— Да я тебе честь оказал! — рявкнул с яростью, и самому стало противно. Что я несу? Почему так ранит ее отказ? А пустышка тут же закрылась, яркие глаза потухли.
— Да пошел ты знаешь куда с этой честью…
Светильник в углу зашипел и погас, погружая комнату во тьму. А стук в дверь прервал наше тесное общение.
— Убирайтесь! — прорычал я. Пусть все провалятся в бездну!
— Господин Вандерфилд, о-о-очень жаль вас тревожить, — раздался из коридора ехидный голос старика-смотрителя. — Но на вас поступила жалоба. Учащийся академии утверждает, что вы издеваетесь над студенткой и по совместительству вашей помощницей по хозяйству. Я обязан убедиться, что с девушкой все в порядке. Так что откройте дверь.
Я сжал кулак, в котором все еще были волосы пустышки. Она тихо охнула. Посмотрел вниз. Свет луны обрисовывал наши сплетенные тела, гадство, я практически лежу на ней! Расстегнутая рубашка и белье.
Пряди ее волос в моем кулаке.
Я убью и смотрителя, и того, кто на меня пожаловался. Я оторву им все важные и нужные части тела и заставлю сожрать!
Я сошел с ума. Окончательно свихнулся.
Пустышка дернулась, оттолкнула меня и метнулась в ванную комнату."
"— Господин Вандерфилд, мне, конечно, очень жа-а-аль отрывать вас от безумно важных дел, но позвольте напомнить, что причинение физического или морального ущерба другим студентам грозит отчислением или серьезными штрафами.
Надеюсь, лучший студент ВСА помнит устав академии. Не так ли?
Я рывком поднялся, поправил штаны. Мрачно глянул на свой непристойный вид и накинул рубашку. Проклятый смотритель всегда терпеть меня не мог. Как и всех, кто живет в этом крыле.
— И если вы немедленно не откроете, я буду вынужден воспользоваться своим ключом, уважа-а-аемый господин Вандерфилд!
Уважения ко мне у старика ни на грош, понятно.
Распахнул дверь, чуть не приложив по лбу вредного смотрителя. Жаль, он увертливый, успел отпрыгнуть. За спиной старика мялся и бледнел студент-первокурсник Томас Грин. А вот и тот, кто нажаловался. Я прищурился, уставившись на него. Щенок посерел, сжал кулаки. Но взгляд не опустил. Однако.
— Все в порядке, господин смотритель, — тихий голос пустышки заставил оглянуться. Лицо и волосы влажные, рубашка застегнута на все пуговицы, жакет через локоть.
