— Ладно, я только спросила!
— Оставь эти вопросы при себе!
— Я пытаюсь разговаривать с тобой! Нормально разговаривать! Сохраняю… нейтралитет! Зачем орать?
— Нейтралитет? — он двинулся на меня, вынуждая отступать. — Да засунь его знаешь куда, свой нейтралитет? В свою круглую задницу, которой ты так вертела на уроке!
— Я думала, аристократы так не выражаются.
— Аристократы делают то, что хотят и когда хотят. Ясно тебе?
Ясно, что тут не ясного. Гады они и сволочи, если перевести на человеческий язык.
— Зачем ты меня позвал?
— Оказывается, ты не только врунья, но еще и воровка? — тягуче протянул Вандерфилд.
— Я не врала и ничего не крала!
— Да что ты говоришь, пустышка, — в тягучести проявилась злая насмешка. — Разве это твоя вещь? — кивнул он на вырез в моем жакете.
Я похолодела. Рубашка. Вот же гадство! И кто меня дернул ее надеть?
— Слушай, это… недоразумение, — я облизала пересохшие губы. — Э-э… я случайно!
— Случайно надела то, что тебе не принадлежит? — издевательски приподнял он светлые брови.
— И часто с тобой случается такая… случайность?
— Послушай, я не хотела дурного! И я верну эту рубашку! Выстираю, выглажу и верну! Я взяла ее, потому что хотела свести пятно! В конце концов, это ты виноват в том, что оно там появилось!
— Тебе на «разрушении» не только волосы обожгло, но и мозг? — съязвил Эш, а я удивилась, что он вообще видел ту молнию, что пришпарила меня. Не смотрел ведь!
— Да! — обвиняюще ткнула я в него пальцем. — Это ты виноват! Я все обдумала. Твоя рубашка сшита знаменитым Экленом Вирдом, его вещи зачарованы! Как и твой утюг! Значит, это ты что-то… назаклинал, и вещи испортились! Назло мне!
— Они испортились, потому что ты неумеха!
— Рубашку от Эклена невозможно прожечь! — рявкнула я.
— Ты что, не знаешь?
И по мелькнувшему на его лице удивлению поняла — нет, не знал.
— Мои вещи покупает семейная экономка, — помрачнел Эш. — И я понятия не имею, где она их берет! Мне на это наплевать!
Ну конечно! То, что для меня невероятно, для белобрысого сноба — лишь обыденность! Он и не задумывается о таких мелочах, как появление рубашек или брюк в его шкафу!
— И ты чокнутая, раз думаешь, что я потрачу чары на какое-то пятно! Или на то, чтобы позлить тебя! Поняла, пустышка? Я тебя даже не замечаю.
— Но ты заметил, что я надела твою рубашку, — тихо произнесла я.
— Ты так выставляла напоказ свои прелести, что надо быть слепым, чтобы не увидеть! — почти прорычал Вандерфилд.
— Я ничего не выставляла! — опешила я.
