Так может, разрушение подействовало? Может, я зря паникую?
Медленно опустилась на лавку, раздумывая, что теперь делать. По правилам я обязана доложить преподавателям о нарушении. Мне выпишут штраф и, возможно, не выгонят из ВСА. Но только денег на оплату у меня нет!
Что же делать?
Видит святой Фердион, я никогда не была ни трусихой, ни вруньей! Но сейчас ощущала себя в капкане, из которого не знала, как выбраться! Совестливая Тина твердила, что надо признаться. Практичная Тина убеждала сидеть и помалкивать.
В конце концов, существо было совсем маленькое, с тетрадный листок! Вряд ли опасное… Не могла ведь я создать что-то страшное, правда? К тому же я уверена, что смогла его разрушить! Ну… почти уверена.
— Я снова влипла, — констатировала Тина Унылая.
Мало мне Вандерфилда, еще и этот неизвестный ползучий гад нервирует!
И совершенно некстати в голове медленно всплывало слово из учебника по чароиту.
Sitis. Жажда.
Заклинание жажды. Я должна была захотеть воды, а не Вандерфилда.
Что происходит с моей жизнью?
* * *Что происходит с моей поганой жизнью?
Я отбросил перчатку и повернул латунную ручку крана, со злостью отметив дрожь в руках.
Холодная вода ударила в ладони, и я застыл, рассматривая убегающие сквозь пальцы струи. Последнее время не покидало ощущение, что с моей жизнью происходит то же самое. Она стекала неуловимыми каплями прямиком в канализацию, и мне не удавалось это остановить."
"Что случилось только что в мастерской? Зачем я вообще туда пошел? Отправился к Ривзу, а притащился в мастерскую для первогодок… почему?
Со злостью ударил кулаком по раковине, разбрызгивая воду.
Заклинание. Девчонка соврала. Все дело в заклинании. Она повторила его и отразила, сумев подействовать на меня! Пробила мою защиту!
Я узнаю правду!
Сбил с полки ровный ряд бутылочек с мылом и пастой. Осколки брызнули стеклянными слезами, один впился в бок. Я с досадой его вытащил, отбросил. Вздохнул. Глянул недовольно на разбитый пузырек. Такие проявления эмоций недостойны фамилии, которую я ношу.
Неконтролируемые вспышки агрессии позволяют себе лишь простолюдины. Я же на это не имею права. Отец говорит, что наследник слишком эмоционален и вспыльчив. Эти качества из меня выбивают с детства…
«Наш сын еще молод, Мариус, — с привычной снисходительностью говорила отцу моя безупречная мать — леди Амалия-Долорес. — И он истинный разрушитель. Ты ведь понимаешь, как тяжело ему контролировать ярость. Вспомни себя в двадцать пять лет.
