Ирина всю субботу облизывалась, но только после обеда в воскресенье, переделав все домашние дела и отправив Кирилла гулять с детьми, легла на диван с книжкой и погрузилась в повествование.
Книга из тех, от которых не оторвешься, да и нельзя этого делать, потому что Кириллу завтра отдавать, – весь цех на очереди, а ведь это страшная пытка – так и не узнать, чем кончился детектив.
Ирина глотала страницу за страницей и так увлеклась, что не сразу расслышала звонок в дверь.
«Опять ключи забыли!»
Но на пороге стояла Гортензия Андреевна.
– Прежде чем открывать, необходимо спросить, кто там, или по крайней мере установить дверной глазок.
– Я думала, это муж с детьми…
– А это я. И с весьма серьезным разговором.
Сняв пальто, Гортензия Андреевна прошла в комнату, села на краешек дивана и несколько раз клацнула замочком своего ридикюля.
– Слушаю вас, – сказала Ирина, когда пауза затянулась.
– Можно воды?
Ирина принесла, гостья долго пила маленькими глоточками, вернула стакан и снова замолчала.
– Что случилось?
– Где наша схема?
Получив рулон ватмана, Гортензия Андреевна вдруг попросила ножницы и принялась методично разрезать бумагу на узкие полоски.
– Надеюсь, никто его не видел, кроме вашего мужа?
Изумленная Ирина отрицательно покачала головой.
– Вам кажется, что я странно себя веду?
– Не без этого.
– Просто не могу принять решение, что со мной случается довольно редко. Пока ехала к вам, план казался превосходным, но, войдя в ваш уютный дом, я снова стала сомневаться, имею ли я право втягивать вас…
Ирина пожала плечами:
– Вы скажите, в чем дело, а я сама решу.
– Разумный подход. Действительно, как я всегда говорю своим ученикам, лучше горькая правда, чем сладкая ложь. В конце концов, мы с вами не знаем, насколько все далеко зашло…
– К сути.
– Итак, по порядку. Вас, верно, удивил мой поспешный уход из вашего дома?
– Удивил – не то слово.
– Дело в том, что я наконец поняла, что именно общее у сестер Красильниковых и Михальчука могло стать причиной их смерти.
Все трое находились в годы войны на оккупированной территории.
– Гортензия Андреевна, но это было так давно…
– У военных преступлений нет срока давности, – отрезала учительница, продолжая нарезать ватман, – к сожалению, множество коллаборационистов избежали справедливого наказания. В годы войны и сразу после победы у страны было множество забот, и не всегда удавалось скрупулезно расследовать преступления негодяев, служивших немцам.
