И никогда не имела дела с теми, кто что-то из музеев крадет! А фильмец этот, где в Лувре кто-то кого-то укокошил, кажется, из религиозных соображений, и потом тот, которого играет Том Хэнкс, стал искать какой-то постскриптум или манускрипт, ей очень даже понравился! Скучноват, конечно, но ничего, смотреть можно, и главный герой там такой романтичный! Кажется, даже немного похож на Федора! Вот интересно узнать: что именно он украл из музея и зачем?! Впрочем, все это удастся выяснить, только если она не будет раздражать Олега, а иначе он заставит свою гориллу отвезти ее к папе, а тому ни о чем таком не расскажешь! Папа моментально приставит к ней трех охранников, отберет «ТТ», выдаст из собственных запасов какой-нибудь жуткий лимузинище, и тогда вообще пиши пропало! Даже к Макарке больше не отпустит!
Ах, как жалко старика!
Виктория даже поежилась и моментально позабыла о Федоре.
Как несправедливо, как неправильно все устроено! Смерть должна приходить строго по графику и предупреждать заранее, а так, ни с того ни с сего – как хотите, это свинство!.
.
Машина между тем свернула со Сретенки в какой-то богатый странный переулок, где дореволюционные особнячки перемежались с только что отстроенными, но точно такими же. В переулке было тихо и сонно, как будто здесь загород, а не Москва, и заканчивался он будкой со шлагбаумом. Машина, не сбавляя скорости, надвигалась на шлагбаум, и он стал сам собой подниматься, а за ним открылся чистенький дворик с круговым движением, и расчищенными сугробами, и – чуть подальше – съездом в подземный гараж.
Из будки вышел человек в форме и издалека поклонился машине Олега Петровича.
Федор Башилов вдруг занервничал еще больше. Он никогда не был в таких местах и вообще не знал о том, что они существуют. Роскошь и благолепие, виденное в кино, не шли ни в какое сравнение с этой чистотой и покоем – в самом центре Москвы! – и с человеком, который поклонился машине!
Гена въехал прямо под портик, остановил «Мейбах» перед освещенным подъездом и объявил, что они приехали.
– Только я сразу домой не поеду, – тревожно сказала Виктория. – Олег, ты даже не начинай! Я устала и есть хочу, и мне нужно… нужно…"
"Она не знала, что бы ей такое придумать. Сказать «в туалет» при Федоре она решительно не могла, а все остальное никак не сойдет за уважительную причину!
– Господи, – произнес Олег Петрович горестно, – как вы мне все надоели!
И полез с переднего сиденья, волоча за собой спортивную сумку.
