Могу я кое-что предложить?
О боже, его глаза опять чувственно заблестели, а на губах появилась мягкая улыбка. Алана решила не спрашивать, каким образом он собирается снять ее напряжение.
– Что? – услышала она собственный голос.
– Если бы мы отправились в мою спальню и провели некоторое время в постели, тогда…
– Даже слышать этого не хочу! – воскликнула она.
Он пожал плечами, но тут же широко улыбнулся:
– Уверена, Алана?
Что он делает? Использует уловки обольстителя, чтобы заставить сознаться в том, что сам считает правдой? Если это так, то ему явно не хватает деликатности! А вдруг это сработает? Она уже теряла волю в его присутствии! Была ввергнута в абсолютно бездумное состояние.
Ее голову вскружили чувства, которые пробуждает в ней этот мужчина. Она не знала и боялась узнать, могут ли быть эти чувства использованы против нее.
Она покраснела, вспомнив их поцелуй, так что следующее замечание далось ей нелегко, хотя и было необходимым:
– То, что случилось между нами, было ошибкой. Пожалуйста, впредь не упоминайте об этом.
– Тебе понравилось быть в моих объятиях.
– Ничего подобного!
– Врешь. – Он хохотнул. – Где же твоя хваленая искренность, а?
Ее румянец сделался ярче, но, задетая за живое, она не смогла скрыть истинные мысли.
– Проявления моей женской натуры не имеют никакого значения для нашей дискуссии.
Он лишь усмехнулся, но страсть в его глазах была столь пылкой, что было недалеко до пожара. Алана поспешно уставилась в стол.
– Кроме того, – пробормотала она, – когда я сюда пришла, я была вовсе не напряжена, а рассержена.
Большая разница.
– Страх прошел, уступив место злости? Не вообразила ли ты, что перестала быть заключенной только потому, что я делю с тобой ужин?
Страх, упомянутый капитаном, мог бы вернуться, если бы Алана не услышала его вздох. Она отвела глаза, а он несколько минут хранил молчание.
– Итак, на какой твой вопрос я не ответил? – спросил он наконец."
"Она расслабилась, услышав его спокойный деловитый голос. Теперь он вел себя, как капитан дворцовой гвардии, а не как наглый обольститель.
Она тоже смогла подстроиться под его бесстрастный тон.
– Мы оба знаем, что вы никогда бы не заперли меня, допуская возможность, что я дочь Фредерика. Как вы можете быть так упрямы в своем недоверии после всего, что я вам сказала?
Она подняла глаза, чтобы оценить его реакцию. Он, похоже, колебался, не зная, что сказать, но потом его глаза сузились:
– Ты не понимаешь всей серьезности того, что совершила.
