Мы решили вообще не говорить Генри, кто я такая.
– А настоящее имя опекуна?
– Я его назвала. Под этим именем он много лет жил в Англии, и я даже думала, что оно и мое тоже, пока Паппи не рассказал мне про отца.
– И ты называешь это искренностью? Фармер не лубинийская фамилия.
– Я называю это стремлением защитить человека, который был мне вместо отца. Защитить от вас. Отцепитесь от него, ведь у вас есть я.
Он долго смотрел на нее, прежде чем сказать:
– У меня есть ты, разве нет?
С этими словами он снова опустился на стул.
По его лицу было невозможно определить, поверил ли он хоть одному ее слову. Обидно, что он такой упрямый и недоверчивый. Его последняя реплика заставила Алану почувствовать себя крайне неуютно.
– Борис! – позвал он неожиданно.
Слуга появился очень быстро, очевидно, он ожидал в соседней комнате и слышал каждое слово. И капитан знал это, иначе крикнул бы громче.
Алана не хотела, чтобы кто-то еще слышал ее историю. Ее разозлило, что Кристоф позволяет слуге подслушивать.
– У нас есть десерт? – спросил Кристоф Бориса, собиравшего со стола пустые тарелки.
– Сладкий или кислый? – осведомился Борис, приостановившись.
– У нас еще есть лимоны?
– Сладкий, если можно, – вмешалась Алана.
Капитан кивнул. Она подождала, пока Борис покинет комнату, прежде чем спросить:
– Вы ему доверяете?
– Борису? Его родители, как и он сам, появились на свет в моем родовом поместье. Мы выросли вместе. Несмотря на разницу в социальном положении, он мой друг.
– Тогда почему же вы ударили его сегодня?
– Он не глуп.
И сделал ошибку из добрых побуждений, но это наполнило его чувством вины. Не ударь его я, он бы сам наткнулся на мой кулак. Доверяю ли я ему? Я без колебаний доверю ему свою жизнь.
Все это было правильно и хорошо для него, но не для нее.
– Пожалуйста, предупредите меня в следующий раз, когда на допросе будет присутствовать кто-то посторонний. То, что я говорю, предназначено только для ваших ушей. И для ушей моего отца.
– Ты здесь для того, чтобы во всем признаться, а не для того, чтобы хранить свои тайны.
"
"– Нет. Я здесь для того, чтобы открыться отцу и предотвратить войну, не обнаруживая своего присутствия раньше времени, – сердито возразила она. – Пока я не окажусь под защитой короля, чем больше людей знает о моем существовании, тем большему риску я подвергаюсь. Вы отдаете себе отчет, что огласка крайне опасна для меня?
– Я отдаю себе отчет, что все сказанное тобой не выйдет из этих стен.
