Когда я представлял себе, как Вуди и Гиллель везут его в тачке, а он красуется, будто африканский царек в портшезе, мне становилось совсем плохо.
После зимних каникул его даже взяли в команду «Садовников Гольдманов»: со Скунсом случилось несчастье, на какое-то время приковавшее его к постели.
Зимой Скунс убирал снег перед гаражами и чистил дорожки у домов клиентов. Это был тяжкий физический труд, а главное, в те годы, когда снег шел сравнительно часто, работу каждый раз приходилось начинать сначала.
Однажды субботним утром Вуди с Гиллелем разгребали лопатами снег у гаража одной клиентки; подъехал Скунс и в ярости набросился на них:
— А ну шевелитесь, засранцы! Что вы тут возитесь!
— Делаем, что можем, мистер Скунс, — огрызнулся Гиллель.
— Так делайте поживее! И меня зовут Бунс! Бунс! А не Скунс!
По своему обыкновению, он размахивал перед ними лопатой, словно собирался ударить.
— Мне миссис Бэлдинг звонила. Говорит, вы на прошлой неделе не явились, так она еле из дому вышла!
— Мы же на каникулы уезжали, — защищался Вуди.
— А мне по барабану, засранцы! Поворачивайтесь!
— Не волнуйтесь, мистер Скунс, — успокоил его Гиллель, — мы будем работать изо всех сил.
Бунс побагровел.
— Бунс! — заорал он. — МЕНЯ ЗОВУТ БУНС! БУНС! Как вам еще объяснить, чтобы вы поняли? Бунс с буквы «Б»! «Б» как… как в слове…
— «Б» как в слове Бунс, наверно? — подсказал Гиллель.
— «Б» как в Бошку-сверну-заткнись-на-хрен! — взорвался Скунс и вдруг повалился на землю.
Вуди с Гиллелем бросились к нему; он извивался как червяк.
«Спина! — выдохнул он, словно парализованный. — Моя спина, мать вашу за ногу!» Бедняга Скунс так орал, что ему вступило в спину. Гиллель с Вуди дотащили его до своего дома. Тетя Анита уложила его на диван в гостиной и осмотрела. Судя по всему, ущемление нерва. Ничего страшного, но нужен полный покой. Она прописала Скунсу болеутоляющие и отвезла к нему домой. Дядя Сол, Вуди и Гиллель поехали за ней на грузовичке садовника, стоявшем на соседней улице. Уложив Скунса в постель, тетя Анита и дядя Сол отправились ему за лекарствами и продуктами, а Вуди с Гиллелем остались составить ему компанию.
Сидя на краю кровати, они вдруг увидели, как из его глаза выкатилась блестящая слеза и поползла по морщине, бороздившей его старую кожу, задубевшую от постоянной работы на улице. Скунс плакал.
— Не плачьте, мистер Скунс, — ласково сказал Вуди."
"— Я клиентов растеряю. Если я не смогу работать, я потеряю всех клиентов.
— Об этом не беспокойтесь, мистер Скунс.
