— Ничего себе! — воскликнул дядя Сол, целуясь с Патриком. — Так это ты купил «Рай на Земле»?
Я видел, что кузены просто светятся от счастья: Александра снова с нами! Их чувства к ней легко читались в их жестах, в их возбуждении. Последний раз они виделись с ней в момент ее отъезда из Оук-Парка в Нью-Йорк, когда мы все четверо ревели белугами. Но для меня все было не так, как прежде.
Тетя Анита в тот же день пригласила Александру и Патрика на ужин; мы, все семеро, собрались в беседке, увитой кирказоном. Патрик Невилл сказал, что давно хотел купить дом в этом месте, и «Рай на Земле» подвернулся как нельзя кстати.
Я не особо прислушивался к разговору. Я пожирал глазами Александру; мне казалось, что она избегает моего взгляда.
После ужина дядя Сол, тетя Анита и Патрик Невилл уселись с ликером у бассейна, а мы с Александрой и кузенами пошли прогуляться по улице. Было уже темно, но в воздухе стояло приятное тепло. Мы болтали о том о сем, Александра рассказывала про свою студенческую жизнь в Коннектикуте, в университете Мэдисона.
Она еще толком не знала, чему себя посвятить.
— А музыка? — спросил Вуди. — Ты по-прежнему играешь?
— Меньше, чем раньше. Почти совсем времени нет…
— Жаль, — произнес я.
В ее глазах мелькнула грусть.
— Честно говоря, мне этого очень не хватает.
Встреча с ней разбила мне сердце. Меня до сих пор манил ее голос, ее лицо, ее улыбка, ее запах. В сущности, мне не очень хотелось снова ее видеть. Но она была нашей соседкой, и я плохо себе представлял, как смогу уклониться от встреч.
К тому же кузены только про нее и говорили, а я не мог им рассказать, что произошло между нею и мной.
Назавтра она пригласила нас купаться у них. Я неохотно поплелся за Вуди и Гиллелем. Вода в океане была холодная, и после обеда мы сидели у их бассейна; он был куда больше, чем у Балтиморов. Она позвала меня помочь ей принести с кухни напитки, и мы оказались наедине.
— Маркикетик, я тебе хотела сказать… я очень рада тебя видеть. Надеюсь, ты не чувствуешь себя неловко; я — нет. Приятно, что мы можем оставаться друзьями.
Я надулся. Про дружбу раньше речи не было.
— Почему ты ни разу не дала о себе знать? — возмущенно спросил я.
— Знать о себе?
— Я часто бывал у дома твоего отца, в Нью-Йорке…
— У дома моего отца? Но, Маркус, чего ты от меня хочешь?
— Ничего.
— Не говори «ничего», я же вижу, что ты на меня сердишься. Ты сердишься, что я уехала?
— Возможно.
Она раздраженно вздохнула:
— Маркус, ты шикарный парень. Но мы больше не вместе.
