Мы были счастливой молодежью мирной и процветающей Америки.
Вечером, после ужина, мы взяли машину дяди Сола и отправились втроем за город. Ночь стояла безоблачная, мы растянулись на траве и глядели на звезды. Мы с Вуди курили, Гиллель со своей сигаретой кашлял и задыхался.
— Кончай дымить, Гилл, — твердил ему Вуди. — Смотреть на тебя невозможно.
— Приезжай как-нибудь на матч с Вуди, Маркус, — сказал Гиллель. — Животики надорвешь.
— А что такого смешного я делаю? — оскорбился Вуди.
— Мочишь других игроков.
— У меня техника такая. Я же нападающий.
— Нападающий? Это надо видеть, Марки, чисто бульдозер. Двинет плечом, и все парни из другой команды уже полегли. Чихнуть не успеешь, а его команда уже в зачетной зоне. Они почти все матчи в этом сезоне выиграли.
— Тебе боксом надо заниматься, — сказал я. — Точно профессионалом станешь.
— Пффф! Да ни за что на свете! Боксом? Не хватало еще, чтобы мне нос расквасили. Какая девушка пойдет за меня замуж, если мне рубильник свернут?
Насчет девушки, которая пойдет за него замуж, Вуди волноваться не стоило.
Все девушки любили Вуди. Все были от него без ума.
Гиллель внезапно посерьезнел.
— Чуваки, это, наверно, наше последнее лето здесь, потом еще неизвестно, когда встретимся. Начнется университет, другие заботы…
— Угу, — кивнул Вуди с явной грустью в голосе.
* * *Под конец нашей первой недели в Хэмптонах дядя Сол, вернувшись из магазина, сообщил за завтраком, что видел машину у ворот «Рая на Земле». Новые жильцы приехали.
Вуди, Гиллель и я, сгорая от любопытства, срочно дожевали хлопья и кинулись туда взглянуть на новых владельцев и предложить им в обмен на пользование мостками и пляжем по нескольку часов работать у них в саду. Дабы внушить к себе доверие, мы облачились в свои футболки садовников Гольдманов (их регулярно переделывали нам по росту). Позвонили в дверь, а когда она открылась, дружно онемели: перед нами стояла Александра.
20
Хэмптоны, штат Нью-Йорк, июль 1997 года
В Хэмптонах мы встретились так, словно никогда и не расставались.
Когда первое минутное изумление прошло, она испустила восторженный крик.
— Банда Гольдманов! — кричала она, обнимая всех нас по очереди. — Глазам не верю!
Меня она с обескураживающей непосредственностью заключила в объятия и одарила великолепной улыбкой."
"На наш шум и гам вышел ее отец и сердечно поздоровался с нами. Мы сбегали к тете Аните и дяде Солу, и те в свой черед пришли поприветствовать новых хозяев дома.
