Именно ее в глубине души он считал настоящей своей женой и верил, что раньше или позже, так или иначе, она вернется к нему и вновь водворится на престоле княгини в Киеве. А Горяна… ну, денется куда-нибудь.
Но если он сейчас возьмет в жены еще одну красавицу княжьего рода, гнев Прияны станет неодолимым. Твердостью нрава она не уступала Святославу, и он уважал ее за это.
– Принимайся за хозяйство, – повторил он, обращаясь к Величане. – А старика погребем… тогда и решим, как с тобой быть.
Величана поклонилась и пошла прочь из гридницы.
Она едва чуяла под собой ноги, а голова была как в облаках. Но сквозь растерянность из самой глубины души, как тоненькая струйка чистого ключа из-под каменного завала, пробивалась радость. Даже ликование. Она будет жить!
Выйдя во двор, Величана прислонилась к стене. Голова горела, под опущенными веками жгло. На нее пялила глаза челядь и киевские отроки, но облегчение лишило ее последних сил.
Она не умрет в день погребения Етона. Не так чтобы ей понравился Святослав, но что этот человек крепко держит однажды данное слово, она не сомневалась.
Она не пойдет в могилу, чья пасть грозила ей все последние годы. Чей мрак затенил ее юность.
Мир, сжатый до размеров тесной дощатой ямы, вдруг распахнулся ввысь и вширь, стал таким огромным, что не видать краев. И казалось, что впереди у нее теперь бессмертие…
* * *Когда Етонова княгиня вышла, Святослав зорко оглядел гридницу – нет ли чужих? – и кивнул отроку у двери:
– Дыман, притвори…
Он сделал знак, и названые братья сдвинулись к престолу тесным кольцом.
Остальные подтянулись за ними, сели на пол.
– Я про старого хрена. Мертвый-то он мертвый, – Святослав глянул на Болву, который ходил проверять, – уж скоро смердеть начнет. Да только… если кто способен из могилы выходить, ему смрад не помеха.
– Думаешь? – охнул Грим, младший брат Игмора.
На северной родине их отцов и дедов всякий знал жуткие россказни о беспокойных мертвецах.
– Ну а то зачем он приказал могилу отворить на третий день? Не иначе, вставать норовит.
– Так давай не дадим отворить! – воскликнул Игмор. – Вели людей собрать и прямо сразу, как положат, земли на крышку навалить. Пусть-ка роет изнутри, йотунов крот!
– Земля не помогает. – Хавлот мотнул головой. – Тут колдуна надо.
– А этот хрен, сказывают, сам был в своей земле первый колдун.
– Видали ту бабу, что с ним последней говорила? – Болва вспомнил Виданку. – Я спрашивал у здешних: она, говорят, лесная женка, волчья мать, волхва. В этих краях самая сильная.
