Мне было плевать, Софья надулась. Я молчала, прошла и села. Книгу мне некуда было деть, и я пристроила ее на колени так, чтобы название не было видно.
— Минуту, Софья Ильинична, — попросил Ветлицкий и продолжил писать. Я нахмурилась.
— У меня не то чтобы много этих минут, Георгий Станиславович. Я ценю легенду, которую вы разработали, и ценю то, что вы дали ей подтверждение. Кстати, что в чемодане, который вы прислали в академию?
— Понятия не имею, Софья Ильинична. Какие-то женские вещи. — Он оторвался от бумаг и смотрел на меня набычившись.
— Что вас удивляет? У нас есть женщины-агенты, мы посоветовались с ними, что приобрести для вас так, чтобы вы ни в чем не нуждались и как можно реже покидали академию… кроме как не для встречи со мной. Точнее, я дал агентам поручение купить для вас все самое необходимое. За счет казны.
— А мой счет? — тут же вцепилась в Ветлицкого я. — Мое сотрудничество будет оплачено?
Ветлицкий вздохнул, видимо, осознав, что я от него не отстану, отложил перо и бумаги в сторону, взглянул прямо мне в глаза.
Нет, козочка, держимся как ни в чем не бывало, а еще лучше — отдай контроль полностью мне.
— Вы не в том положении, чтобы что-то просить, — желчно предупредил он, а я против воли отметила, что как мужчина он весьма импозантен, — но я вас понимаю. Тридцать… пять целковых в месяц вас устроит? В дополнение к жалованью классной дамы.
— Пятьдесят, — не дрогнув, подняла ставку я, потому что помнила стоимость своей паршивенькой комнатушки. И у меня еще остались долги. — И это не жадность, Георгий Станиславович, а компенсация за то, что я там терплю.
Одного я добилась — в его глазах зажегся интерес, и он легко объяснялся: Софья однажды уже прошла академию, так что же еще?
— То, что я видела как воспитанница, и то, что я вижу как классная дама, как более зрелая женщина, которая может распознать и оценить добро и зло, — пояснила я, — различно. Я просила бы вас настоятельно обратить внимание на то, что в классах и дортуарах невыносимо низкая температура, а рацион воспитанниц не способствует здоровому образу жизни.
Завтра или прямо сегодня вечером я передам вам то, что успела уже набросать, и прошу принять это к сведению. И инспектор Рауш, если вы о нем слышали, а если нет, то узнайте и повлияйте, чтобы его реформы снова вспомнили. Они были очень неплохи.
— Софья Ильинична, — деревянным голосом перебил меня Ветлицкий, а я опять отметила — Софья права, он хорош. Впечатление производит. Даже не дрогнул на мой менторский тон.
