— Милая моя Софья Ильинична, ваша задача — следить за учителями и классными дамами. Каждый шаг, каждое слово, все, что покажется вам… Владыка, нет, оставьте выводы мне, просто докладывайте обо всем, что видели и слышали.
Я обозлилась и положила «Сладострастную поэму» на стол перед Ветлицким так, что он спокойно мог прочитать название. Бесполезно, он только мазнул по книге взглядом."
"— Софья Ильинична, прошу вас, — поторопил меня Ветлицкий. — Все, что вы узнали и увидели за эти два дня. От первого до последнего слова, и я надеюсь на вашу память.
И именем Владыки заклинаю, не рассказывайте мне про рацион и инспектора Рауша, это не то, что меня интересует.
Я молчала и рассматривала его, он — меня. Бессловесная дуэль, кто сдастся первым. Он тратил мое время, я — его.
— Софья Ильинична, я жду.
— Мне нечего вам сказать, господин полковник. — Я презрела условности, откинулась на спинку стула, и Софья, кажется, упала от такой вольности в обморок. — Я не знаю, как вы себе представляете выполнение той задачи, что вы мне поставили, но мнится, что вряд ли заговорщики ждали меня, чтобы немедленно посвятить в детали, которые мне неизвестны.
Лицо Ветлицкого дернулась на мгновение, и я поняла — случайно, но я попала в точку. Значит, он полагал, что мое появление не вызовет подозрений, а лишь обрадует тех, кто готовит покушение. И значит, никто не знает…
— Арест Лопуховой и Бородиной пока в тайне? — понимающе усмехнулась я. — Тогда, Георгий Станиславович, решите, оставлять это и далее так или все же потыкать палкой в гнездо с осами.
Пока Лопухова и Бородина для остальных заговорщиков на свободе, у них нет резона использовать меня, но едва станет известно об аресте, я окажусь под подозрением. Итак?..
Ветлицкий поднялся, кусая губы и уже не глядя на меня. Бесспорно, он был неприятно шокирован юной красавицей. Ветлицкий отошел к окну, невежливо повернулся ко мне спиной, какое-то время смотрел, что творится на улице, потом, не оборачиваясь, негромко произнес:
— Такая странная метаморфоза, Софья Ильинична.
Будто не вы говорите со мной, а кто-то другой. — Он вздохнул, я понимала — нелегко принять решение, каким оно будет? — Если… кхм. Если и остальные заговорщики столь же… умны, то мне в самом деле придется пересмотреть все расследование.
— «Бабий заговор»? — с ухмылкой напомнила я. — Именно так вы его назвали. А бабы оказались не только упрямыми, но еще и неглупыми, как же так.
