Это что, революционная литература? Подрыв устоев? Бунт в курятнике? Показать находку Ветлицкому, может быть, это именно то, что он ищет?
— «Сладострастная поэма», — высокомерно скривившись, перевела Софья, и я даже несколько разочарованно фыркнула. Ну да, не Алмазовым же единым, да и сладострастия в нем ни на грош.
— Ты читала? — с интересом спросила я, Софья сделала то, что я могла бы назвать «дернула плечиком», если бы тело больше не было моим, чем ее. — И как?
— Посредственно, — морщась, оценила «Поэму» Софья, и я фыркнула снова.
Козочка, а что произошло между мной и моей одноклассницей, скажи?
Софья молчала. Ладно, терпит. А книга полежит у меня, я найду ей укромное место, потому что в моей ситуации нет ничего надежнее, чем располагать верным средством шантажа. Я человек в академии новый и веры мне пока никакой, но умением связывать змей хвостами в узел любая секретарша даст здешним дамам триста очков вперед, а я давно вышла из юного секретарского возраста.
— Всем спать! — крикнула я в пустой коридор, и последняя щелка, в которую пробивался свет, пропала.
Меня интересовала лишь одна закрытая дверь, и в тот дортуар я имела полное право зайти, когда мне заблагорассудится.
Мои малышки действительно не спали и не ожидали, что я войду. Я приоткрыла дверь, и они вразнобой прыснули по кроватям, делая это в абсолютном молчании. Я закрыла дверь, прошла к столику, положившись на навыки Софьи, зажгла лампу. Мутное пятно света легло на несколько настороженных и совершенно не заспанных лиц.
— Книгу не забудь, — ехидно напомнила Софья.
Ах да, не дай бог кто-то из девочек уже владеет… — Ларонским.
— Спасибо, козочка, — буркнула я, но благодарно. Я подкрутила фитилек, чтобы свет не горел слишком ярко, села на стул, чинно сложила ручки на коленях — воспитанницам нужно подавать хороший пример. — Часто такое бывает?
Девочки переглянулись. Потом кто-то из глубины комнаты отозвался:
— Часто, мадемуазель. Мадам кричит на них и выгоняет в коридор посреди ночи.
Софья не пересекалась с Окольной раньше и ничем помочь мне не могла, только озабоченно вслушивалась в нашу беседу.
Эту мадам на выстрел близко нельзя подпускать к детям, даже если детям уже восемнадцать, потому что она их бьет.
— Это запрещено.
— Что-что-что? — вздрогнула я.
— Это запрещено. Бить пансионерок категорически воспрещается, — пояснила Софья и смолкла, но у меня с ней наладился неплохой контакт… обе мы понимали друг друга и, главное, были в мнениях солидарны.
Ты в ловушке, госпожа Окольная.
