Брат твой не просто мямля, а сущий вредитель, раз не настоял, чтобы ты поступила в хорошую гимназию.
Вернувшись к себе, я положила книгу на видное место, чтобы не забыть с утра поискать подходящий тайник, и вписала в свой список теплые одеяла для девочек. Окольная будет на моей стороне, даже если она и против. У классных дам, охотно вмешалась Софья, жалование много больше, чем у преподавателей, и после службы они получают отличную пенсию. Спасибо, золотце, за информацию, я буду это иметь в виду, потому что Окольная вряд ли захочет терять и деньги, и репутацию.
Утром меня разбудила горничная. Другая, не та, что приходила накануне, и я не успела прогнать сон и спросить, знает ли она что-то о смерти Калининой или о ее последних днях. Горничная принесла настойку и завтрак — омлет и кофе, боже мой, во сколько же поднимаются здесь повара, сколько платят этим несчастным людям? Пока я выбиралась из-под одеяла — холод в комнате стоял, пожалуй, сильнее, чем в каморке Софьи в доходном доме — горничная ушла, и я слышала, как она гремит в коридоре тележкой.
Я, обалдевая от холода, принялась одеваться.
Софья покашляла.
— Я помню, — несколько обиженно заметила я, пряча книгу — пока что — в кучу белья. Да, я помню, что я обещала. И я сдержу слово — пусть лопнут все мои недруги, но, черт, где здесь место, чтобы спрятать главный на данный момент аргумент моей правоты?
В общей туалетной комнате для классных дам я столкнулась с разговорчивой дамой, которая встретила меня вчера в коридоре возле кабинета начальницы.
Каролина Францевна, вспомнила я, и она присматривала за моими девочками.
— Доброе утро, моя дорогая! — обрадовалась она. — Надеюсь, спали вы хорошо?
— Доброе утро, — я открыла кран, уповая, что пойдет теплая вода. — Да, благодарю. Спала много лучше, чем когда была здесь воспитанницей.
Каролина Францевна засмеялась.
— И спасибо, что приглядели за девочками, — прибавила я. — Мне уже лучше. Я приступлю к своим обязанностям, как обещала Юлии Афанасьевне.
Я не знала, прибегала ли Каролина Францевна в дортуары, недосуг мне было разглядывать тех, кто примчался посмотреть на скандал.
Но сейчас она вела себя так, словно ночью ничего не случилось, и я убедилась, что выходки Окольной от начальницы академии на самом деле остаются в секрете.
Тут своя круговая порука, думала я, плеская в лицо водой. Даже могла бы умываться горячей, если бы захотела. Софья захныкала и просветила меня, что у воспитанниц горячей воды как таковой нет.
