Я вдохнула — кажется, все это время я так и сидела не дыша. Мало кому удавалось поразить меня так, как Софье, пожалуй, что до такой степени — никому, от вчерашней выпускницы академии я ждала…
— «Тайны графини фон Бекк», — чванливо вздернула носик Софья. — Мы ими зачитывались.
— Полезные книги ты читала, однако! — Я понемногу приходила в себя, голова шла кругом, особенно от того, как непринужденно Софья перехватила контроль и сделала меня безмолвным наблюдателем. — Но объясни мне, зачем? Я же не собираюсь…
— Я тоже не собираюсь, дурочка, — нетерпеливо оборвала меня Софья.
— Идем. У нас не так много времени.
Что? Что? Что?... Я не поспевала за этой девочкой. Многоходовочка гениальной юной головки. Пока я билась лбом о бетонную стену, она ловко освободила путь в такой нужный нам кабинет, она отыграла свою роль безупречно настолько, что я была в панике. Кто кого еще учит жить!
В соседней комнате Ветлицкий требовал бутылку вина, лакей отнекивался, и я была на его стороне. Дружище, стой до последнего, не выходи из сиятельной спальни.
Где это письмо? Книги, журналы… Ящик стола один, другой, пачка бумаг — ссудная касса, договор, «Жорж, вы тратите слишком много…» Не то. Снова не то. «Дорогая Мари, если вы помните м-ль Сенцову, подумайте, она могла бы помочь…»
Глава двадцать третья
«Она изумительно хороша собой, пусть недалека»… Да чья бы корова мычала по поводу чужого ума, вызверилась я. Что-то глухо упало, хлопнула дверь, раздались быстрые нетвердые шаги — сейчас меня застукают, но я дорвалась до желанной цели и мне плевать на любые последствия.
«Нужно помочь ей освоиться в Летнем дворце, с прочим, что мы задумали, она справится, посулить ей денег, она в долгах. Навестите ее, дорогая Мари, она жила в доме дядиньки, покойного купца Кирпичева, на Прибрежном, и, вестимо, должна до сей поры там оставаться…»
— Софья Ильинична?.. — прозвучал за спиной характерно протяжный, монотонный и преувеличенно громкий голос. — Что вы тут делаете?
Трезвому Ветлицкому в голову бы не пришло задавать такой бесполезный вопрос.
Я сунула руку в открытый ящик — на самом виду удачно лежала еще пара писем на приметной розоватой бумаге. Я схватила их, смяла и повернулась. Пути отхода я обозначила в ту же секунду, как увидела письмо госпожи Ветлицкой, мне даже раздумывать не потребовалось."
"— Негодяй! — отчеканила я, глумливо задирая подбородок и стараясь не расхохотаться. Козочка, побольше ругательств.
