— Отец Павел, это я, Софья Сенцова! Поднимитесь сюда, пожалуйста, я хочу вам кое-что показать!
Площадка — лучшее место, и я, кажется, спутала карты тем, кто подстроил мне ловушку. Если я встану на пару ступеней выше этой площадочки, получу небольшое, но преимущество. Спасет оно меня или нет — кто знает.
— Софья Сенцова? — переспросил отец Павел. Судя по голосу, он поднялся уже высоко, и был удивлен, не сказать — изумлен, но одновременно и рад. — Давно не видел вас здесь, давно.
Он появился передо мной на площадке и рассматривал, словно впервые увидел.
— Как Бахтиярова? Слышал, она осуществила свою мечту и ушла после выпуска в сестры?
Я кивнула. Спину свело так, что Софья болезненно морщилась.
— Похвально, что ее стремление было не пустым, — сказал отец Павел, прикрыв глаза. — Игуменья Феодора, тетка ее, много сделала для тех, кто живет в окрестностях ее обители. Чтобы служить Владыке, нужно много сил и добра в сердце.
— Я давно ей не писала, отец, — пристыженно призналась я и сглотнула.
Что предпринять прямо сейчас? — Посмотрите…
Отец Павел перевел взгляд следом за моей рукой и нахмурился. Потом провел, как я чуть раньше, пальцем по знаку, посмотрел на меня и сообразил, похоже, в чем дело.
— Алмазова. Шальная девочка, но добрая. Не ругайте ее, Софья Ильинична. Баловство, но ничего дурного в этом нет.
Конечно, он предположил, что мне кто-то сдал мою подопечную, и я пришла разбираться, все просто. Я наконец-то смогла спокойно вдохнуть.
— Это что-то значит, отец Павел?
— Нет… — Он всмотрелся, тоже, как и я, повторил очертания.
— Ничего. Крестик поставила, но зачем?
Поставила — или стерла? Или и то, и другое?
— Пойдем, Софья Ильинична, у меня осталось много слоечек, — отец Павел подмигнул мне, — и чай прислали из Робольска. Ох, какие там чаи! Пойдем, не смущайтесь, а помните, как вы ночью с Бахтияровой на покаянии стояли?
Я сразу вспомнила, но Софья решила, что память может мне изменить, а инстинкт самосохранения взбунтоваться и лишить сладкого:
— Нас тогда отправила Мориц.
Лично. Мы проказничали на музицировании, играли, не дождавшись учительницу. И не вздумай отказываться от чая, потому что что-то там подозреваешь, у отца Павла прекрасные чаи!
— Где это — Робольск? — спросила я, осторожно ступая за отцом Павлом. Ходить по этим коврам — дело привычки, нужно быть очень внимательной, а Робольск — там ведь дядя Алмазовой? Она писала ему письмо. А про чай я уже знаю, козочка, не переживай. Будет чай.
