После всего – не должен!
– Зачем? Ради бога, Марджанов, почему сейчас? Когда я поверила, что забыла тебя, и ты живешь, как хочешь? Как мне теперь говорить с тобой, когда проснулось всё, что должно было забыться? Как?!
Струи стекают по телу, закручиваются по ногам… Я протягиваю руку и выключаю воду. Тяжело вздыхаю, проводя рукой по волосам. Говорю тихо, обращаясь к себе:
– И что я теперь скажу Анюте?
Когда Руслан вошел в квартиру, я назвала его по фамилии. Да, забывшись, но дочка не могла ее не услышать. Я знала своего ребенка, она отметала все лишнее, что её не интересовало, но цепко выхватывала то, что привлекало внимание.
Мужчины по фамилии Марджанов в нашем доме еще не было, поэтому-то глазки дочки так загадочно и сверкали, внимательно глядя на меня, когда я укладывала ее в постель. Вот только сказать ей ничего не смогла. Только поцеловать и повторить, что люблю ее.
Больше всего на свете. Моё настоящее чудо. И услышать в ответ то, ради чего можно рискнуть даже собственным сердцем и совершить любые ошибки.
– Я тоже тебя люблю, мамочка. Сильно-сильно!
Я вытираю волосы – сушить их нет сил, обворачиваюсь полотенцем и выхожу из ванной комнаты. Она в квартире небольшая, и я всегда оставляю одежду в спальне, чтобы не напиталась влагой от моего общения с водой.
Прикрыв дверь, поворачиваюсь… и вдруг вздрагиваю всем телом, увидев в прихожей Руслана.
Глава 14
– Ох!
Он тоже мокрый, как я, но от дождя. Темные глаза блестят, скулы напряжены, а рот сжат. И только увидев меня, шагает ко мне.
– Алиса!
Ему хватает двух шагов, а я успеваю сделать вдох, когда его руки обхватывают меня и прижимают к груди.
Он наклоняет голову и находит мои губы. Целует их жадно, потом лицо, волосы. Обнимает так, что не вырваться.
– Забери меня в свой мир, Алиска, – просит у уха, и шепот достает до самого сердца. – Мне больше некуда идти. Не прогоняй!
– Ты холодный.
– Да.
Он отпускает меня, но только чтобы снять куртку. Бросив ее у порога, вновь прижимает к себе горячему, возвращая меня своему телу и обволакивая мужским запахом расплавленной смолы и кедра – терпким и противоречиво-горьким, как наше объятие.
И само объятие одновременно знакомое и чужое, как вкус его губ и прикосновения рук.
Теперь это губы и руки уверенного в своем желании молодого мужчины, а не вчерашнего парня. И я понимаю, что он не отпустит, даже если скажу «нет».
Руслан продолжает целовать мою шею и плечи, пока я держусь за него, поверхностно дыша – не в состоянии справиться с эмоциями и с собой.
