С тем, что захлестнуло нас, как только он меня обнял."
"Он вернулся, а вместе с ним вернулось и общее прошлое, которое, кажется, было только вчера. И в этом прошлом давно исчезли границы и смущение, оставив памяти нас настоящих.
Сейчас я ощущаю себя лодкой, которая долгое время справлялась с течением, но оказалась не готова встретиться со штормом, и затихаю под ним, чтобы не утонуть.
У Руслана крепкие руки. Ему мало держать меня, он хочет чувствовать, и от его объятий полотенце соскальзывает с груди и падает к ногам.
– Прости. Сейчас!
Он приседает, чтобы его поднять… и вдруг утыкается лбом в мой живот, обхватив бедра ладонями. На секунду застыв, жадно сжимает их пальцами, прикасаясь к коже горячими губами.
– Господи, Снег… как мне тебя не хватало. Поверить не могу, что это ты. Где ты была всё это время? Где?!
А я ничего не могу ответить. Мое дыхание рвется всполохами на губах, а пальцы цепляются за широкие плечи. И слезы снова встают в глазах, потому что и слов нет, и оттолкнуть не могу.
Наша встреча похожа на помешательство.
На точку в лабиринте для двоих, в которой мы вновь оказались – уже не юные и больше не беспечные. Не близкие, но и не чужие, иначе почему я откликаюсь? Вопреки всему оживаю под жадной лаской мужских рук и замираю от прикосновения губ, которые продолжают меня целовать.
– Руслан, ты сошел с ума! – выдыхаю, когда получается хоть что-то сказать, и неожиданно дотрагиваюсь до его волос взлетевшей рукой, вспоминая, какие они густые и послушные.
У Марджанова всегда были самые модные стрижки, и с тех пор ничего не изменилось.
– Давно, – не отрицает он. – Мне ничего не поможет, я болен тобой.
– Ты ничего обо мне не знаешь.
– Я узнаю, Снег! Обещаю! Только разреши…
Он встает и выдергивает из-за пояса свою рубашку. Расстегнув ее на себе, снимает и накидывает на мои плечи. Закутав в рубашку, притягивает меня к груди, пряча губы в волосах.
– Алиса, разреши мне тебя согреть. На этот раз я постараюсь не быть идиотом. Я знаю, что сам все испортил. Всегда знал, но исправить не вышло.
Я замечаю, что дрожу. То ли от холода и нехватки сил, а то ли от избытка переживаний, которых, и правда, слишком много для одного вечера.
Когда-то я боялась влюбиться в этого парня – в его черничный взгляд и нахальную улыбку, ломающие границы моей личной зоны девичьего равновесия. Как оказалось, не зря боялась. Только поняла, что влюбилась, позже. Уже когда осталась одна.
После Марджанова ни к одному парню я ничего похожего не чувствовала.
