Эш потрогал ее лоб – это не лихорадка.
Оставалось одно объяснение: страх. Его жена, которая не боялась ни герцогов, ни разбойников, была напугана до потери сознания.
– Это из-за темноты? – спросил Эш.
– Н-нет. – Эмма вцепилась в ткань его жилета. – Это б-бывает со мной иногда.
Он крепче сжал ее в объятиях и прошептал:
– Я здесь.
Он не стал расспрашивать ее дальше, но вопросы остались, и он не мог не задуматься. Чутье подсказывало, есть кто-то или что-то в основе причины ее болезненного состояния и страха.
Эмма, Эмма! Что с вами приключилось?
И кого придушить, чтобы покончить с этим?
Через несколько минут Эмма начала успокаиваться.
Она уже не так дрожала, и тревога Эша тоже понемногу улеглась. Ведь он уже хотел нести Эмму в деревню и искать помощи.
Хотя со своим раненым плечом и с Эммой на руках он не преодолел бы и половины пути до деревни. Это приводило его в бешенство. Как же он проклинал себя! Ни на что не годен…
– Мне уже лучше. Благодарю.
Эмма попыталась отодвинуться, но Эш не собирался ее отпускать, только крепче обхватил здоровой рукой.
По крайней мере на это был способен.
– Спите.
Ее не пришлось долго уговаривать. Несомненно, дрожь, сотрясавшая тело, отняла у Эммы последние силы. И Эш остался в темноте наедине со своими мрачными мыслями.
Поездка не удалась. Он предполагал, что жена будет рада перспективе идиллической сельской жизни без него, а он напомнит себе о первоначальном плане: жениться, сделать ей ребенка, устроить в дальней деревне и через добрый десяток лет воссоединиться со своим наследником.
Но вместо того Эмма надежно устроилась в его объятиях, и он не испытывал ни малейшего желания отпускать ее от себя. Хуже того, он невольно ловил аромат ее волос, благоухавших жимолостью. И презирал себя за это.
Ему бы следовало проклинать Иону, как и весь штат своей прислуги, но он признавал: это ведь его вина.
Как все в его жизни, намерения герцога дали прямо противоположный результат. Да еще с каким впечатляющим эффектом!
Эмма проснулась как будто от толчка.
Где она? Ах да. Ее обнимает рука мужа. И он, муж, стал свидетелем ее приступа.
Молодая женщина болезненно поморщилась, вспомнив, как трясло ее накануне вечером. За последние несколько лет у нее было всего пара-тройка приступов этой ужасной дрожи, и последний – несколько месяцев назад. Она-то надеялась, что болезнь наконец отступила. Но, очевидно, ошибалась.
Эмма осторожно повернула голову и бросила взгляд на герцога. Он еще спал, слава богу.
