– Вам не стоит отдавать эту комнату моему наследнику.
– Я отдам ее вам.
– Мне не нужна комната, – отрезал он. – Это ваш дом.
– Разумеется, но, полагаю, вы будете нас навещать.
– Я не планирую этого делать.
Она замолчала, явно обиженная до глубины души.
– Неужели вы не захотите видеть свое дитя?
Благослови, Боже, эту женщину. Она не поняла. Неважно, захочет ли Эш видеть своего ребенка. Вопрос в том, захочет ли ребенок видеть Эша!"
"Во время ночных скитаний по Лондону он видел, как его воспринимают дети. Обычно они убегали, вопя от страха.
Смутное ощущение ужаса так и тянулось за ним как шлейф. Безумная Герцогиня не могла тягаться с Кошмарным Герцогом.
Он разгрыз конфету.
– Разумеется, я хочу получать регулярные отчеты о его здоровье и успехах в учебе в ваших письмах.
– Вы станете воспитывать сына по почте?
– Я буду занят. В Лондоне и в загородных поместьях. Кроме того, вы имеете чрезмерную склонность командовать, а также говорить о чувствах. Не думаю, что вам понадобится моя помощь в его воспитании.
Мой наследник…
– Ваш сын.
– Ему будет гораздо лучше с вами.
– А если я не соглашусь? – спросила Эмма. – Что, если я захочу, чтобы он узнал своего отца? Что, если он захочет не только узнать вас, но и полюбить так же, как вы любили своего отца?
Невозможно.
Его сын никогда не сможет так же восхищаться своим отцом, как восхищался своим Эш. Его отца неизменно отмечали мудрость, доброта и терпение, а не злоба и горечь, которые стали теперь его уделом.
Его отец был сильным мужчиной.
Он мог посадить сына себе на плечи, не морщась от боли.
У отца было красивое, с благородными чертами лицо, при взгляде на которое Эш всегда чувствовал себя как за каменной стеной. Если он не может дать сыну того же прочного ощущения защищенности, тогда лучше уж вовсе не показываться ему на глаза.
– Довольно разговоров. Пора спать.
Однако уже через несколько минут Эмма снова нарушила тишину, только на сей раз не голосом, а стуком зубов. Вскоре затрясся диван. Она дрожала как осиновый лист.
– Эмма? – Он передвинулся на ее сторону дивана. Она подобрала ноги и накрыла их юбками, упираясь коленями в грудь.
– П-простит-те, эт-то п-прекрат-тится через м-минут-ту.
– Не так уж тут холодно, – удивился Эш, словно пытаясь ее образумить.
– Мне всегд-да холод-дно. Тут уж ничего не под-делаешь.
Да, он вспомнил те пять одеял и крепко обнял Эмму, чтобы поделиться с ней своим теплом. Боже милостивый, ее трясло точно в ознобе. Погода явно была тут ни при чем.
