Но больше всего мне нравится головастик!
– Думаю, можно использовать слова из области астрономии, – предложила Александра. – Звездочка, лучик, солнышко, огонек!
– О да. – Эмма представила реакцию герцога на обращение «огонек». – Все они просто замечательные. Как вам кажется, Никола?
– Не знаю. По большей части меня окружают рычаги и шестеренки. В ласковых прозвищах я не сильна. – Она скосила глаза на бисквиты. – Вот где самые сладкие словечки: сахарный, медовый, пирожок.
– Их я уже испробовала.
– Конфетка? – предложила Никола с самым невинным видом.
Последовало минутное молчание, сменившееся взрывом всеобщего смеха.
– Вот это да! – Александра смахнула слезу.
Никола взглянула по очереди на каждую из женщин.
– Что такое?
– Ничего, – сказала Эмма. – У вас действительно выдающееся воображение.
Через полчаса Эмма покинула дом леди Пенелопы Кэмпион, унося в кармане пакетик с бисквитами и колчан, полный словесных стрел. Одна-две стрелы, надеялась она, смогут проткнуть в груди герцога пузырь, где он прячет смех.
Но целиться в его сердце она не собиралась.
На прощание Пенни обняла Эмму.
– Не оставляйте попыток подружиться с вашей кошкой! Из тех, кого приручить труднее всего, в конце концов выходят самые преданные друзья.
Эмма была готова горько рассмеяться. Она нисколько не сомневалась в умении Пенелопы подружиться с котами, щенками, козами, шотландскими телятами и даже ранеными ежами.
Вот только герцог, за которого ее угораздило выйти замуж, – зверь совсем иного толка.
Глава 13
Послышался грохот.
Эш поднял голову от бухгалтерского гроссбуха. «Не обращай внимания, – сказал он себе. – Миссис Нортон все уладит, что бы там ни случилось».
Однако, снова занявшись отчетом, он вдруг понял, что не в состоянии сосредоточиться на работе. Оттолкнув стул, он встал из-за стола и быстрым шагом вышел из комнаты.
Если у него и была когда-нибудь способность игнорировать грохочущие и взрывающиеся звуки, то этот его талант остался на поле Ватерлоо.
После нескольких минут напряженных поисков источник грохота был обнаружен.
Медная завитушка, украшавшая карниз, свалилась на пол в утреннем салоне. Само по себе явление ничем не примечательное, зато вторая часть сцены заставила его остолбенеть. Эмма стояла на лестнице-стремянке и цеплялась за палку карниза на высоте добрых двенадцати футов над полом.
Она обернулась, выгнув шею."
"– Привет!
– Что происходит?
– Снимаю шторы.
– В одиночку? – Эшбери быстро пересек комнату и схватился за лестницу обеими руками.
