– Герцог подкрепил свои слова демонстрацией, подбросив волан перед ракеткой Эммы, а затем, руководя движением ее кисти, с громким шлепком послал волан в воздух. – Поняли?
– Кажется, да.
– Тогда попробуйте сами.
Он отошел назад, чтобы у нее было достаточно пространства для броска. Эмма закусила губу, сосредоточиваясь, – ее брови сошлись на переносице. Она подбросила волан, помедлила, замахнулась ракеткой – и подача вышла вполне сносной. По крайней мере, этот чертов волан перелетел через сетку.
Но со стороны могло бы показаться, будто Эмма выиграла приз в десять гиней.
Эш пожалел, что ничему не может радоваться так, как радовалась Эмма удачному удару по волану. Да она просто прыгала от счастья!
– Ну как? – спросила его жена, явно ожидая похвалы.
Он склонил голову набок, выдерживая драматическую паузу.
– Неплохо.
– Спасибо. – Она лукаво улыбнулась. – Подобная похвала много значит в ваших устах, мой ягненочек!
– О-о, это невыносимо! – И он протянул к ней руки.
Но Эмма увернулась, звонко рассмеявшись.
Нырнув под сетку, Эш бросился в погоню, поймал жену за талию, подхватил – ее ноги оторвались от пола, и она оказалась на его здоровом плече.
Это было ошибкой. От резкого движения его пронзила боль от шеи до бедра. Ему пришлось замереть на месте, чтобы отдышаться и унять яростную боль.
– Вам нехорошо? – Эмма не добавила никакого ласкательного прозвища, а в ее голосе он услышал искреннюю тревогу.
– Все в порядке, – сухо отозвался Эш.
Это была ложь, но иногда ложь имела оправдание.
Чтобы отвлечься, Эш стал развлекаться непристойными фантазиями. Например, можно уложить Эмму на диван и задрать ее юбки к самым ушам. Или поступить уж совсем неприлично: прижать к стене и держать так, нырнув под юбки. Все, что угодно, лишь бы она обхватила его ногами. Любую часть его тела. Обхватила талию, обвила бедра, закинула ноги на плечи…
Когда боль притупилась, ему потребовались немалые усилия, чтобы отогнать столь соблазнительные видения. Разумеется, она будет ему принадлежать.
Но он должен дождаться наступления ночи, сорвать с нее все десять ее пелен и взять в смущенном молчании.
Он дал ей ускользнуть, всем телом ощутив мимолетные прикосновения мягких закруглений ее тела. Сладчайшая из мук! Эмма старалась отдышаться от смеха и бега, порозовев во всех приятных глазу местах. Но потом взглянула на него – и улыбка ее погасла.
– Вам же больно!
– Ничего подобного.
Она дотронулась до его раненого плеча. Эш поморщился.
– Ничего страшного.
