Самым жутким образом. Несомненно, это действие серы! Но дело не только в том, какое страшное у него было лицо. Он… угрожал мне адским огнем и бюрократической волокитой. Он оскорбил мои занавески. Он называл меня всякими отвратительными именами.
– Например, какими?
– Мне не хочется говорить…"
"– И все-таки какими?
– Вроде он говорил: «ядовитый цвет, к-кишащий червями».
– Спасибо, отец. Кажется, ты дал мне очень ясное описание демона, который к тебе явился.
Демон весьма смахивал на ее супруга.
«Ядовитый цвет, кишащий червями».
Должно быть, герцог заранее это придумал.
Отец поднялся с колен.
– Умоляю тебя. Если откажешь мне в прощении, ты даже не представляешь, как я буду страдать! Не видать мне покоя до конца моих дней, не спать спокойно. Каждый день я буду испытывать страх и думать, что этот день – мой последний.
– С подобными ощущениями я прожила шесть лет. Теперь твой черед. – Эмма распахнула дверь. – Если тебе так нужно мое прощение, приходи и попроси еще раз, лет так через шесть. А сейчас ты уйдешь.
Немедленно.
– Но…
Она подтолкнула его в спину, и он, спотыкаясь, выскочил за дверь.
– Прочь, рыбья твоя голова!
О, это выражение отцовского лица до конца своих дней Эмма будет вспоминать смеясь.
– Рыбья голова? – Викарий оскорбленно фыркнул, и от злобы его лицо приобрело свекольный оттенок. – Ты не имеешь права так со мной разговаривать, Эмма Грейс Гладстон!
– Эмма Грейс Гладстон, – эхом отозвалась она. – Да, Эмма Грейс Гладстон никогда бы не осмелилась говорить с тобой в таком тоне.
Но я теперь Эмма Грейс Пембрук, герцогиня Эшбери. И если ты еще раз осмелишься со мной заговорить, обращайся ко мне: «ваша светлость».
Она захлопнула дверь и задвинула щеколду, а потом рухнула на пол. Хлынули слезы – она не стала сопротивляться. Все равно никто не слышал, никто не видел. Она плакала, пока глаза не сделались сухими, а сердце – пустым.
Вот глупость-то! Столько лет потрачено на то, чтобы оплакивать себя и строить жизнь в соответствии с тем клеймом, которым одарил ее этот человек.
Эмма вынула из кармана носовой платок, утерла слезы и высморкалась. Она больше не позволит отцу довлеть над собой. Она будет верить, жить, любить.
Отныне и навсегда.
Глава 28
– Вы ездили в дом моего отца.
Эш поднял глаза от гроссбуха, который внимательно изучал.
Эмма! Стоя перед его письменным столом, она сверлила его взглядом. Глаза у нее были красные от слез. Отложив финансовые сводки, Эш встал.
– Вы ездили в дом моего отца, – повторила Эмма. – В Хартфордшир.
