Путешествие в карете до «Друри-Лейн» прошло в глубоком молчании. Пока их подбрасывало на булыжной мостовой, Эмма чувствовала, как растут ее страхи. Ее так занимали нежные чувства, что она перестала тревожиться насчет всего остального. А ведь предстояло очутиться в величественном, роскошном театре, в окружении дам, чьи платья, возможно, были сшиты ее собственными руками.
Она сложила на коленях затянутые в перчатки руки. Ее сердце ныло, точно исколотый иглой большой палец. Наконец она решилась выговориться:
– Мне страшно.
А вам?
Вместо ответа он проворчал что-то означающее отрицание, но Эмма восприняла это как утверждение. Она подозревала, что перспектива появиться на людях волнует супруга так же, как и ее, если не больше. Впрочем, ей достало ума не углубляться в эту тему.
– Я не знаю, чего ожидать. Я никогда не была в театре.
– Тогда позвольте, я вам его опишу. Там есть сцена. На ней стоят актеры. Утробными голосами они выкрикивают свой текст, заплевывая всю сцену. Иногда для оживления действия кого-нибудь из персонажей убивают.
Мы сидим в лучшей ложе и наблюдаем. Все это довольно…
Карета сделала резкий поворот. Эмму отбросило в противоположный угол. Эшбери протянул руку, обнял ее за талию и притянул назад, к себе. Когда карета выправилась, он продолжал ее обнимать. Эмма сидела, крепко прижатая к его боку.
– Вы дрожите, – заметил он.
– Я же вам сказала, что волнуюсь.
– И вы замерзли. – Покачав головой, он укутал ее плечи полой плаща. – Где ваша накидка?
– Я боялась, что платье помнется.
– Если честно, ей просто хотелось прижиматься к мужу, впитывая его приправленное одеколоном тепло. – Путешествие недолгое.
– Да, недолгое, – согласился Эш, выглядывая в окошко. – Мы уже приехали."
"На площади перед театром царило безумное столпотворение: кареты, лошади, нарядно одетые дамы и джентльмены, – а дальше возвышались величественные ступени главного входа в театр, но герцогская карета проехала мимо, и кучер остановил ее в боковом переулке. Очевидно, им полагалось входить в театр через особые двери, предназначенные для высоких особ, чтобы избежать толчеи и глазеющей толпы.
Герцог вышел первым. Помогая Эмме выйти, опустил, как всегда, поля шляпы пониже. Ночь была темной, обещая пролиться дождем.
Эш провел Эмму вверх по узкой лестнице, потом по еще более узкому коридору. Наконец они оказались в роскошной ложе. Два обитых бархатом кресла были развернуты прямо на авансцену. На столике их ожидала бутылка охлажденного шампанского и два бокала.
