Но лучше всего были ее сияющие глаза. Огромные, внимательные, такие большие, что он мог бы в них утонуть, – с темно-карими радужками и золотистыми искорками.
А где-то там, ниже – он это знал, – было роскошное платье, прихотливый вырез которого открывал жадному взгляду ее грудь. Но он, похоже, не мог опустить глаза ниже шеи. Эмма очаровала его, парализовала его волю.
И сейчас, стоя рядом с Эммой, Эшбери никогда еще не казался себе таким уродом.
– Вы выглядите…
Его ум лихорадочно работал, подбирая слова.
Он не приготовил комплиментов – по крайней мере, таких, каких она заслуживала. И вряд ли она хотела бы услышать правду: то, как его жена выглядела в этом платье, заставляло его почувствовать ее превосходство, что, конечно, не могло его не нервировать.
Следует ли использовать слово «изысканная»?
«Изысканное, прекрасное видение».
Все обнаруженные в его памяти комплименты были глупы и скучны. Эш предположил, что не ошибется, если скажет просто: «красавица», – хотя слово, конечно, изрядно потрепанное.
– Платье очень красивое, благодарю, – сказала Эмма.
Замечательно. Она его опередила. Начинай все заново.
– Вы бы сделали лучший выбор, – сказал он, – да и качество ткани оставляет желать лучшего, но время поджимало. – Он коснулся расшитого края ее рукава. – Кто бы ни вышивал эти цветы, мастерство не идет ни в какое сравнение с вашим.
– Однако мне очень нравится. – Ее губы тронула улыбка.
У него возникло исключительно глупое ощущение, что он мог бы стечь вниз по ступенькам.
– Счастлив слышать.
«Счастлив». Вот еще слово, которое так долго не слетало с его языка.
– Вы выглядите великолепно, – сказала она.
– Рад, что вы заметили. – Набрав в грудь побольше воздуха, Эш поправил лацканы черного фрака, который заказала для него Эмма. – Фрак выбран с большим вкусом и заказан у лучшего портного. Вот и результат. Вы оценили жилет? Ошеломительная вещь.
– Ну не знаю насчет ошеломительного…
– Зато я знаю все насчет ошеломления и могу вам сказать, что этот жилет – самая точная его иллюстрация.
– Что ж, верю вам на слово.
Эш подал жене руку, и она ее приняла. Он помог ей сойти вниз, сопроводил до ожидающей их кареты, стараясь не наступить на пышные юбки. Не хотел, чтобы она догадалась о его сомнениях.
Сегодня не имело значения, что он отвратительное, покрытое шрамами чудовище, которому хочется забиться в логово, подальше от людских глаз.
Эмма заслужила этот выход в свет. Вечер предназначался ей.
