Он на отшибе стоит, мы иногда и не знали, на месте она или нет… Второй коттедж редко снимают…
– Чем же он привлек Беллу?
Алла Михайловна вздохнула.
– Она была актрисой, целыми днями на виду, приходилось «держать лицо». Она говорила мне, что устает от общения и хочет побыть в одиночестве, поэтому и есть не ходила, не хотела, чтобы ее узнали и начали приставать. Народ ведь простой, раз актриса, давай автографы… Да и, честно говоря, в коттедже пошикарней будет, три комнаты, кухня, санузел большой.
– Можно мне его снять?
– Пожалуйста, только стоит это удовольствие сто долларов в сутки.
Я достала кошелек и заплатила за три дня.
– Пойдемте, – сказала Алла Михайловна.
Мы вышли на улицу, обошли корпус сзади и углубились в лес, метров через триста показался небольшой деревянный домик. Королькова открыла дверь и сказала:
– Прошу.
Внутри коттедж оказался просторным. Спальня, гостиная, кабинет… Большая ванная комната, безукоризненно чистая. Мебель, правда, не новая, но добротная.
Матрац на кровати не продавленный, подушки мягкие, одеяло теплое, белье целое… Вот только полотенца отсутствовали."
"– Непорядок, – покачала головой директриса, – вы уж извините, сейчас Веру пришлю, горничную.
После этой фразы она ушла. Я осталась в одиночестве, слушая невероятную тишину. Ни звука не долетало до ушей. В Москве невозможно найти места, где бы полностью отсутствовал шум. Всегда либо трамвай проедет, либо собака залает, либо соседи заведут пьяные песни.
Даже у нас в Ложкине слышно, как тревожно гудит, подъезжая к станции, электричка.
Послышался легкий стук, и в комнате появилась девушка, даже девочка, чуть старше Маруси по виду.
– Здрассти, – сказала она и показала стопку полотенец, – куды вам их положить?
– Да вот на столе оставь.
– Не-а, – протянула девочка, – Алла Михайловна ругать станет. Вы ей потом скажете, что я все побросала…
Я внимательно посмотрела на горничную. Низкий лоб, глубоко посаженные, просто «утонувшие» в черепе маленькие глаза, нос – картошкой и слишком крупный рот с влажными губами.
Некрасивая голова с плохо подстриженными волосами сидела на полном туловище человека, привыкшего есть в любое время, не ограничивая себя. Скорей всего у нее легкая форма болезни Дауна, позволяющая адаптироваться к жизни и даже работать.
– Ты права, детка, – со вздохом ответила я, – свои обязанности следует выполнять четко.
