— Некоторые люди слишком ценят компьютерную технику, — начала я, но не была услышана: эти самые люди отключились.
— Не волнуйся, у тебя в любом случае будет компания, мы с Кружкиным тоже идем, — успокоила меня Ирка.
Она стояла, наклонив голову к плечу, у открытого платяного шкафа и созерцала его содержимое.
— Нечего надеть? — с ноткой ехидства спросила я.
Подруга приезжает в Питер на пару недель с двумя огромными чемоданами, каждый из которых сошел бы за целую гардеробную комнату для человека с меньшими габаритами и запросами.
И большая часть нарядов, которые она привозит, предназначена для торжественных выходов.
— Как раз наоборот! — неожиданно обрадовалась светская львица. — Смотри, какое интересное новое платьице!
Перед моими глазами затряслось что-то пестрое и блестящее.
— Натуральнейший шелк!
— И этнический шик, — поддакнула я. — Откуда такое?
— Из посылки, которую я сегодня получила. Там, кстати, и для тебя был подарок, спроси у тетушки. — Подруга махнула на лестницу, повернулась ко мне спиной и, извиваясь, как цирковая женщина-змея, принялась стаскивать с себя тесноватую водолазку.
Ой, простите, в Питере надо говорить — бадлон.
— Подарок? Мне? — приятно удивилась я.
— Сойди-ка вниз, я покажу! — позвала чуткая тетушка. — Смотри… О боже, я сказала «сойди», а не «скатись по перилам»! Елена, ты же дама, веди себя подобающе!
— Не вижу, почему бы благородной донье не съехать по удобным перилам.
— А! Это перефраз Стругацких, в оригинале было: «Не вижу, почему бы благородному дону не посмотреть на ируканские ковры»[5].
— Тетушка отвлеклась на нашу интеллектуальную игру и перестала сердиться. — И как уместно процитировано! Смотри, что подарили мне!
— Ковер? Неужто ируканский? — удивилась я.
— Самаркандский! Из натуральной шерсти, колорированной природными красителями! Повешу, пожалуй, его над кроватью в лучших традициях старых добрых советских времен. — Старушка поволокла пестрый коврик в закуток, который гордо именует своим будуаром.
Массивный шкаф с функцией перегородки скрыл ее от моих глаз, но по звукам я поняла, что тетушка прикладывает ковер к стене, чтобы оценить композицию.
Гордый и свободолюбивый самаркандский ковер, похоже, сопротивлялся. Не хотел становиться на прикол, желал гордо реять под среднеазиатскими звездами, летая над барханами с Аладдином на борту.
— Муха и Зуля опять гостинцы прислали? — Я поняла, каким важным делом занималась Ирка нынче утром: отправляла одну увесистую посылку с дарами и получала другую, конечно же.
