— А чем это у вас пахнет? — Не осознавший угрозы Кружкин поднял голову и принюхался.
— Хотите борща, Василий? — разумеется, предложила гостеприимная тетушка.
— А хочу! — Кружкин раздумал подавать челобитную, вскочил на ноги и резво проследовал к столу.
Ирка поместила перед ним дымящуюся тарелку, потом наполнила еще две — для нас с тетушкой, положила ложки, выставила нарезанный хлеб, сметану и солонку. Оглядела композицию и села напротив Василия:
— Так что стряслось?
— Случилось страшное, Иринушка! — Кружкин выпучил глаза, то ли в ужасе, то ли Ирка с чесноком и перцем перестаралась.
Я осторожно попробовала борщ — нет, не слишком острый.
— Украли твой портрет!
— Какой портрет? С котом и игрушками? — Ирка недобро прищурилась. — Тот самый, который ты обещал подарить мне сразу после выставки в Италии?
— Его в Милане украли? — В отличие от подруги, я не возмутилась, а восхитилась. — Вась, я считаю, это успех!
— Его украли не в Милане, а уже здесь, в Петербурге.
И это не успех. — Василий положил краюху хлеба и ложку, чтобы двумя руками вцепиться в волосы. — Это провал! Мне не заплатят обещанное и потребуют вернуть аванс, а я его уже потратил!
— За что аванс?
Василий отвел глаза.
— Выкладывай! — потребовала Ирка.
Слово за слово — выяснилось, что на выставке в Милане на работу петербургского художника Василия Кружкина «Портрет прекрасной дамы с котом и елочными игрушками», для которой ему позировали Ирка и Волька, нашелся покупатель.
Цену он предложил такую, что Василий не устоял. Согласился отдать картину сразу после выставки в городе на Неве и взял аванс.
— Ты же не сердишься, Иринушка? Я тебе другой портрет нарисую. Или даже два! — Василий притиснул руку к сердцу.
— Это уже будет не оригинал, а просто копия, — закапризничала Ирка.
— Не просто копия, а авторский повтор! Необязательно совпадающий с первой версией в деталях.
Помнишь, тебе двойной подбородок не понравился? Я его перепишу, — пообещал хитрый Кружкин.
— Тогда и волосы чуток причеши, а то я там лохматая, как ведьма. — Подруга от возмущения перешла к торгу.
— Минуточку! — Я подняла руку, как школьница. — А почему ты не можещь нарисовать новую картину вместо украденной для итальянского покупателя?
— Ну, Лена! — Художник и тетушка, большая любительница искусства, одинаково помотали головами.
