— Тот портрет был представлен в каталоге миланской выставки, его фото печатали в журналах, репродукции и сейчас продают в сувенирной лавке галереи! Я не сумею повторить работу с абсолютной точностью, подмену непременно заметят, и это будет скандал! — объяснил Василий. Он покивал своим мыслям и повторил почти с удовольствием: — Да-да, международный скандал!
— И что же делать? — Ирка, добрая душа, уже простила обманщика и излучала сочувствие.
— Найти пропавшую картину, что же еще. — Василий снова принялся за борщ, в молчании опустошил тарелку, отложил ложку, вздохнул и поднял больные глаза: — Вы мне поможете?
— Можем попробовать, но без гарантий.
— Ирка приосанилась. — Сначала расскажи, где, когда и при каких обстоятельствах пропал мой… твой… наш портрет?
После обеда, который немного затянулся из-за того, что был совмещен с опросом потерпевшего, я позвонила мужу и напомнила:
— Встречаемся в пять на Аничковом мосту, не забыл? Лучше без четверти, потому что в пять уже открытие.
— А мы-то с сыном надеялись, что ты вернешься к обеду и накормишь нас вкусной домашней едой, — сказано было вроде бы не в тему и без претензии, но я поняла: Колян надеется на амнистию взаимозачетом.
Типа, он простит мне возмутительное пренебрежение святыми обязанностями хранительницы семейного очага, а я позволю ему не идти на выставку."
"— Я не могла, в моей поддержке нуждались близкие люди, — сказала я с ноткой легкого укора. — У тети Иды умер старый знакомый, надо было сопроводить ее к вдове для выражения соболезнований.
У Ирки другая беда: украли картину, которая была обещана ей в подарок…
— Откуда украли? — неожиданно заинтересовался Колян. — С того вернисажа, на который ты меня безжалостно тащ… настойчиво приглашаешь?
— С другого. — Я притворилась, будто не услышала предательской оговорки. — А какая разница?
— Большая! Если бы с того, там стало бы на одну картину меньше, и время на осмотр экспозиции сократилось бы, — логично рассудил муж.
— Некоторые люди совершенно не желают культурно расти по доброй воле.
— В моем голосе прозвенел металл. — Не сознают, чем рискуют.
— Что, и ужин не приготовишь?! — испугался муж.
— Некоторые люди слишком много думают о еде и слишком мало — о пище духовной. — Сталь в моем голосе закалилась.
— То есть ужин все-таки будет? — Некоторые люди не расслышали сабельного звона. — Ладно, уговорила: без четверти пять на мосту. Я буду у того коня, который бежит в направлении музея компьютерной техники.
