— Колян прочитал надпись на вывеске с очень реалистично нарисованным свиным рылом и покосился на меня: — Как поэтично…
— Очень… эмн… атмосферно. — Я переступила порог и пошла, озираясь, по тесному коридору со стенами, сплошь увешанными картинками.
Изображали они по большей части пугающего вида котиков с акульими пастями, но темой выставки были заявлены НЛО, поэтому разномастные инопланетяне тоже были широко представлены. Причем мне показалось, не только на полотнах! Публика в галерее собралась самая пестрая — гуманоиды со всей галактики, не иначе.
Кружкин в измазанной краской кофте, принтованном экошарфе и кепке с пропеллером оказался не самым колоритным типом. Его приятели-художники тоже выглядели так эффектно, что и Чужой впечатлился бы.
Один товарищ облачился, будто в тогу, в несвежую простыню и пурпурные резиновые сапоги с ушками, а на шею повесил жареный куриный окорочок на веревочке, который периодически изящным жестом поднимал а-ля лорнет. Другой гражданин нарядился в велосипедки и смокинг на голое тело.
У третьего на голове была меховая ушанка с прорезью, в которую он пропустил аккуратно заплетенную длинную седую косу.
— Мы где вообще? — спросил Колян, и в его голосе я различила нотки подступающей паники.
— Спокойно, написано же было — у старого хряка. — Я подвинулась, открывая мужу вид на чучело здоровенного косматого кабана.
Не то чтобы это зрелище сильно успокаивало, но хотя бы убеждало: мы попали по адресу.
— А гардероба, я так понимаю, нет? Подержи мой плащ, пожалуйста.
— Ирка как ни в чем не бывало скинула мне на руки тренч и сразу же влилась в компанию, как родная: пестрое шелковое платье от Мухи с Зулей вписалось в общий бедлам идеально.
Я проводила взглядом уплывающую в толпу подругу и вспомнила: мы договорились послушать, что говорят завсегдатаи творческих тусовок о краже Васиной «Дамы с котом и игрушками».
Я обернулась к мужу:
— Расходимся! Ты направо, я налево. На картины разрешаю не смотреть, главное, слушай разговоры. Ключевые слова: Кружкин и кража.
В прощальном взгляде мужа читал страх уж не свидеться боле, но я решительно подтолкнула его в одну сторону и направилась в другую.
Гости и участники выставки говорили о чем угодно, только не о краже шедевра Кружкина. Я улавливала обрывки салонного трепа и богемных сплетен, не запоминая их за ненадобностью.
Между тем голоса становились все более громкими, беседы — оживленными, и в вялотекущем потоке публики отчетливо наметились течения.
