Потом я узнаю, что для Витали это все в порядке вещей, но тогда мне было все равно.
Я была как в тумане. С постели не вставала, лежала в нашей с Виталиком комнате, куда он даже не заходил толком и смотрела в стенку. Рассматривала рисунок на обоях. Коричный вый цветочек старый и обветренный, пока дверь однажды не открылась и на кровать не села Татьяна Алексеевна.
Я встрепенулась, но женщина положила теплую руку мне на плечо и тихонечко прошептала:
– Ты поплачь, Наденька, поплачь и выговорись, а я послушаю… Послушаю и попытаюсь понять…
Помню, как я повернулась на другой бок и заглянула в блеклые глаза пожилой женщины, лучащиеся какими – то светом…
И я рассказала все.
Как на исповеди. Что беременна, что вот такое вот в жизни моей произошло, на что Татьяна Алексеевна лишь улыбнулась и сказала фразу, которую я никогда не забуду:
– Бог дал, Надя, Бог дал… Значит будем внучка, или внучку рожать, проживем, Бог в помощь…
Глава 25"
"– Значит, дед с бабушкой Виталика знали, что ребенок не его? – задает вопрос Умаров и я тихонечко киваю.
– Да, я не скрывала. Это было бы подлостью. Не смогла бы я так поступить, хотя моему фиктивному мужу на мнение своих дедушки и бабушки было глубоко наплевать. Ему была нужна жена. С прицепом, или нет его не волновало.
Ухмыляюсь горько.
– У его коллекторов не должно было возникнуть сомнений, что есть люди, с которых они будут требовать долги. Остальное Виталика не волновало.
– Прошаренный червь, – кивает Умаров.
– Как бы там ни было, добрые люди вошли в мое положение и поняли все. Зажили мы потихонечку, и я начала оттаивать. После ЗАГСа Виталика и след простыл. Он обманул их, опять, прикарманил деньги и исчез, а уже когда я была на сносях в нашу дверь впервые постучали и начали требовать долги.
Опасные люди ходили и пугали, поздние звонки и настоящий террор, который не прекращался даже после того, как я родила. Виталик был должен всем и долги его росли, как, впрочем, и пенни, которые выставляли мне за неуплату авторитетные лысоголовые мужики…
Отворачиваюсь и смотрю в сторону.
Воспоминания самого счастливого дня в моей жизни, когда я стала мамой Брошки, были осквернены вот такими вот факторами…
– Почему ты не обратилась в полицию? – спрашивает Баграт вскользь и его рука опускается на мою шею, ласкает, чувствует удары сумасшедшего пульса, а я лишь улыбаюсь…
Грустно, больно, обидно.
