– Где же я этого мужа найду, Виталь?! Кто меня пузатую возьмет, а обманывать человека невиновного я не собираюсь. Своего ребенка чужому мужчине навязывать, да и не могу я… Представить не могу, что кто-то меня хоть пальцем тронет, не могу… не после того, что я пережила и как меня использовали…
Замолкаю, опять считаю, что лишнего сказала, но парень, наоборот, улыбается как-то нагло – нагло.
– А знаешь, что Ульянова… есть у меня к тебе деловое предложение, – чеканит слова и замолкает, ожидая моей реакции.
Глава 24
– Как интересно все складывается, Надя, ладненько… – выбивает меня из воспоминаний голос Умарова.
– Сложилось, как сложилось, Баграт, не изменить, – отвечаю спокойно.
Умаров встает и резко выходит из балкона, я же сижу и смотрю вдаль, пока наконец не слышу позади себя шаги и теплый плед опускается на мои плечи."
"От неожиданности поднимаю голову и сталкиваюсь с серыми безднами Умарова. Он проводит рукой по моему подбородку, всматривается в меня, отходит и садиться напротив, запрокидывает голову и делает глоток из граненого бокала, на дне которого позвякивают льдинки.
Садиться, широко раздвинув ноги и смотрит на меня не мигая. Буравит взглядом, а у самого желваки вздуваются на щеках, когда наконец задает вопрос.
– Когда ты подпустила к себе этого утырка? Когда позволила залезть на себя?! – спрашивает и допивает бокал, отбрасывает его на стол.
Меня же возмущение затапливает. Вскакиваю, чуть не падаю, запинаясь в пледе.
– Как ты смеешь?! – рявкаю на Баграта, – как ты можешь мне такое говорить?!
Так же поднимается и ловит меня своими сильными руками, прижимает к себе и смотрит зверем.
– Смею, Надя! Смею! Я как представлю, что кто другой тебя касался у меня крышу на прочь рвет! Я этого говнюка долго убивать буду пока все внутренности не выхаркает…
Говорит зло, а в следующую секунду меня со всей силы к себе прижимает, до боли, до хруста костей, находит мои губы и целует…
Целует так, что дыхания лишает, трогает меня ласкает, опытные пальцы раздевают бегло, но в самый последней момент, я отстраняюсь, отталкиваю и он мне позволяет.
Наклоняет голову и упирается горячим лбом в мой.
– Это какая-то катастрофа, Надя… – выдыхает хрипло и поправляет мои волосы.
Его пальцы скользят по моему лицу, стирают слезы.
– Пытка слушать о твоей жизни с другим… все равно, что куски собственной плоти наживую резать…
Прикрывает глаза, делает глубокий вдох и садиться на диван, меня не отпускает, тянет за собой и заставляет оседлать свои бедра.
