Обе говорили, что зрелище было весьма впечатляющее.
— Пушистая розовая шаль, — проговорил профессор Уэн-стед. — Да-да, как же, помню...
— Что вы помните?
— Это все старый Рэфьел. Он, знаете ли, рассказывал мне о ней и хохотал. Сказал, что никогда не забудет ее явление в его опочивальню в Вест-Индии, когда к нему ночью вошла этакая смешная и вздорная старая коза в пушистой розовой шали на шее и заявила, что ему следует встать и принять какие-то там меры, чтобы предотвратить убийство. Тогда он спросил ее: что за вздор вы несете? И она не смущаясь назвала себя Немезидой.
Немезидой! По его словам, он просто не мог представить себе ничего менее похожего. Так что этот штришок — этот розовый шерстяной шарф, — задумчиво проговорил профессор, — мне нравится... очень нравится.
II
— Майкл, — произнес профессор Уэнстед, — я хочу представить вас мисс Джейн Марпл, много потрудившейся для вас.
Еще молодой, тридцатидвухлетний человек посмотрел на седовласую и хрупкую старую леди с некоторым сомнением.
— О..
. э... — проговорил он, — похоже, мне говорили об этом. Весьма благодарен.
Он посмотрел на Уэнстеда.
— Это верно, что меня помилуют... или сделают какую-то подобную глупость?
— Да. Ваше освобождение уже рассматривается. Совсем скоро вы снова станете свободным человеком.
— Ну... — В голосе Майкла слышалось явное сомнение.
— Полагаю, вам придется заново привыкать к свободе, — приязненным тоном проговорила мисс Марпл.
Она задумчиво смотрела на этого человека, пытаясь увидеть его таким, каким он мог быть примерно десять лет назад.
Сохранив часть прежнего очарования, Майкл показался ей внутренне напряженным. И привлекательным... Да, пожалуй, прежде он был очень привлекательным с женской точки зрения. Тогда Рэфьел-младший был окружен аурой веселья и шарма. Теперь это все ушло, однако, быть может, еще вернется. Безвольный рот и вызывающий симпатию разрез глаз, умеющих смотреть прямо в глаза собеседнику... взгляд, возможно, чрезвычайно убедительный при сочинении всяких басен, в которые так хочется верить.
Очень похож... на кого же? Она погрузилась в воспоминания. Конечно же, на Джонатана Бир-кина. Он пел в церковном хоре... такой был восхитительный баритон. И как млели от него девушки! И хорошая должность клерка в фирме месье Габриэля... Какая жалость, однако, что случилась эта история с чеками.
— Ох, — проговорил Майкл с еще большим смущением. — Очень обязан вам, спасибо за все ваши хлопоты.
— Они были приятны мне, — ответила мисс Марпл.
