— В доме лифт всё ещё не починили. Вам будет тяжело нести меня.
— Тогда надевай быстрее, пока не остыли.
Сняв с себя ботинки, развернул их к Марусе, чтобы ей было удобнее надевать. Сам же дошёл до шкафа и достал из него кроссовки, постучав их друг о друга, чтобы отлетела пыль.
— Едем? — спросил я, когда, надев кроссовки, выпрямился и посмотрел на притихшую девушку, смотрящую в пол или на платок в своих руках.
— Да, — выронила она едва слышно.
До машины мы шли в молчании. В машине молчали тоже. Лишь после клуба, забрав её вещи, я нарушил тишину, чтобы узнать, как она оказалась в другом конце города, да еще и босая.
— Я села на такси. Назвала первый пришедший на ум адрес. Денег не было с собой — отдала золотой браслет. Он маленький и старый, но таксисту было достаточно и его. А на туфлях сломался каблук, поэтому я выбросила их в урну рядом с остановкой, а потом меня забрали полицейские.
— А если бы тебя кто-нибудь другой забрал? Какой-нибудь отморозок. Ты об этом подумала? — злился я.
— Нет, — тут же, не задумываясь, меланхолично ответила Маруся, продолжая не смотреть в мою сторону и теребить платок в своих руках.
И снова тягучее молчание до её квартиры, в которую я был намерен войти вместе с ней и остаться до утра, лишь бы эта дурочка не придумала с собой ничего сделать.
— Спасибо, Михаил Захарович, — остановила она меня, не позволив переступить порог ее квартиры. Сняла мои ботинки со своих ног и вручила мне их в руки. — И спокойной ночи.
— Маруся, ты же не придумала никаких глупостей? — насторожился я, силясь поймать ее взгляд и хоть что-нибудь прочитать в нем.
— Я просто хочу побыть одна. Подумать. О себе. И теперь о вас, — заглянула она, наконец, в мои глаза, снова находясь на грани расплакаться. — Я буду без глупостей. Обещаю.
Глава 24. Маруся"
"Очередная салфетка полетела в мусорный пакет. За два дня я устала плакать. Зато отлично освободила полки и фотоальбом от Витиных фотографий. К счастью, кроме фотографий у меня от него ничего не осталось.
Если, конечно, не брать во внимание гадкий осадок, от которого было тошно и легче пока не становилось.
Он использовал меня. Всё шесть лет он просто использовал меня. Терпел, чтобы однажды сорвать куш в виде такой же глупышке, которой досталось наследство. Её он тоже использует, а затем, когда денег у нее не останется, выбросит за ненадобностью.
Какая же я ничтожная. За шесть лет даже в очках не смогла разглядеть, что он из себя представляет.
